Драконья Десница

И куда, скажите на милость, куда она побежала?!

Но жалеть теперь было поздно. Поддавшись эмоциям, она на какое-то время потеряла связь с рассудком: в восемнадцать лет не каждый способен пережить такое и остаться в здравом уме.

Теперь, ближе к рассвету, темнота не сгущалась, но стало гораздо холоднее. И в довершении ко всему появился противный кашель, дерущий горло.

Бежав без оглядки, Птолема забежала в какой-то тупик: здесь были уже не дома, а бараки, которые наседали друг на друга, угрюмо таращась чёрными окнами на хрупкую девушку, оказавшуюся здесь по глупой случайности.

Где-то далеко опять залаяли собаки, где-то далеко пьяно хохотали. И больше никаких звуков.

Неизвестно, сколько бы она стояла ещё перед этими зданиями, если бы не услышала надрывное дыхание и топот ног: кто-то нёсся сюда во весь опор. Какие-то люди.

Птолема мгновенно вышла из оцепенения и бросилась к одному из бараков, который с виду пустовал – дверей в нём не было, единственное окно было с разбитым стеклом.

Ворвавшись в него всем своим небольшим телом, Птолема запнулась о какой-то брошенный предмет прямо посередине, и с глухим воплем растянулась на мокром полу – дождь изрядно намочил этот барак изнутри. Собственно, ничего удивительного.

– А где наша красавица, а? – игриво послышалось с улицы, и внутрь кто-то вошёл.

Птолема лежала лицом вниз и проваливалась в пучину отчаяния всё глубже и глубже. Ей было очень страшно, но сил никаких не осталось, чтобы подняться и посмотреть, кто же, мать их так, к ней зашёл на огонёк.

Один тяжело подошёл поближе, всё ещё пыхтя и отдуваясь после предутренней пробежки.

– Ух, какая, – послышалось прямо над ней. Голос глубокий, басистый. Скорее всего его обладатель довольно огромный. – Давай, вставай, дорогуша, хватит тебе отдыхать.

Птолема снова расплакалась. Ей казалось, что в эту ночь на неё свалилось больше, чем может вынести восемнадцатилетняя девочка.

– Поднимайся! – рявкнул сзади другой писклявым голосом и с размаху пнул бывшую служанку прямо по бедру.

– Эй! – заорал в ответ здоровяк и пихнул тощего. – Ты совсем идиот? Ты что делаешь? – Он посмотрел на Птолему и положил ей руку на плечо. Тяжёлую, как мешок с зерном. – Она нам ещё пригодится. Как тебя зовут, дитя?

Птолема молча подняла на него усталый взгляд, полный боли и досады.