Драконья Десница

«Хм, кажется, наш дорогой градоправитель опять напился как сапожник и даже не закрыл за собой дверь. Тьфу ты, свинья!» – раздражённо подумал ветеран и развернулся: делать ему тут было нечего, потому что даже в самом последнем беспамятстве Фредерик бы не пошёл в эти кварталы, да и Патриция, хоть ей и было всего двенадцать лет, прекрасно понимала, что сюда нельзя заходить. Да и вообще уходить далеко от дома!

Майер ещё раз плюнул и пошёл вниз по улице, продолжая свои поиски, борясь с этими мыслями о прошедшей войне, так настойчиво лезшими в голову.

Можно сказать, что тот поход закончился для них удачнее некуда – пленников освободили. Надо сказать, ими оказалась семья бывшего градоправителя, лично дружившая с Королём. Они просто пропали однажды утром. Как выяснилось, что они в плену у тварей из тёмных земель, Майер не знал – да и никто не знал, кроме самого Короля и его приближённых. Но простым солдатам не очень-то и важно было это знать: жалование платили хорошее, компания был дружная, поход за границы Союза Четырёх был простым.

Да и вообще, с ними рядом тогда был сам Король! Где это видано?

Так и шёл ветеран, шлёпая по лужам. Его молодость была давно позади, как и была слава бесстрашного королевского солдата. Как так вышло, что элитный воин из отряда Короля оказался под пенсию в нищих кварталах пограничного городка – он и сам не помнил. Это же жизнь, тут бывает всякое.

Через два дома была маленькая развилка: либо спускаться вниз, в сторону своего дома, либо идти вверх.

Ветеран выбрал второе и медленно начал подъём, проходя мимо обшарпанных стен лачуг бедняков, но спустя сто метров он встал как вкопанный: впереди лежал какой-то маленький мешок или комок тряпья, но фонарь был слишком тусклый, чтобы рассмотреть с такого расстояния.

Пришлось подходить вплотную, чтобы понять, что это такое. И сделав ещё несколько нетвёрдых шагов, Майер свалился замертво с сердечным приступом, потому что нашёл то, что искал. Нуу… как нашёл.

Только разодранное тело маленькой девочки без головы.

Хоть глаза этого старика и видели всякое, но сердце стерпеть такого не сумело.

***

– Вставай, ленивая скотина! – резко заорали противным голосом под дверью, и в следующее мгновение она была распахнута пинком. В проёме стоял тощий, чумазый мужик в жёлтой грязной рубахе и брезентовых брюках. В руках он держал керосиновую лампу. На голове у гостя была шапка, натянутая по самые брови.