Дракон пространства и времени

Леонардо прошёлся по влажной траве, сверчки трещали, умолкали, появились комары, и завидев жертву полетели в сторону мальчика, – Леонардо открыл дверь и вошёл в дом, переодевшись и помыв руки, сел за стол, и принялся есть. Комары ударились об стекло, жадно стуча хоботками, развернулись и улетели. Могли бы они говорить, то непременно сказали бы: «Только выйди, мы с тобой разберёмся, трус!».

– Как там в детском саду? Нашёл друзей?

Леонард посмотрел на мать, отправляя ложку с кашей в рот, заедая хлебом, сыром и свежими огурцами.

– А… ага, – жуя.

– Ну вот и хорошо. Я-то уже начала волноваться, что ты останешься совсем один. Хорошо, что ты заводишь друзей. Друзья самое важное в детстве. А… вот и папа вернулся.

Заскрипела дверь, в дом вошёл худой, курносый мужчина в плаще, поставил портфель на пол, разделся, повесил плащ на крючок, и направился в душ, затем, всего пару минут спустя, сел за стол. Посмотришь, словно держали в подвале и кормили одними костями, настолько он был худым.

– Слышали, в городе сбили ребёнка? Ужасная трагедия, – перевернул следующую страницу, – Самолёты в Анталию задерживают из-за непогоды. О! – отец улыбнулся, и его глаза округлились от восхищения, – Открыли новую планету пригодную для жизни всего в двух тысяч световых годах! – рассмеялся, – Мы скоро и там откроем завод ботинок и добычу нефти!

Леонардо поднял голову и навострил уши.

– Вот бы полететь туда, да, папа?

– Полететь куда? – смотря поверх газеты на сына.

– Ну, в космос. Увидеть бы новые земли.

– Эх, вот что ты говоришь? Полететь. Наши учёные ракету нормально запустить не могут, а ты грезишь о новых мирах. Нам бы сначала до Марса долететь. Иной раз глядишь, полетит ракета, и минуту спустя падает… Ты ешь-ешь, не отвлекайся.

– Но ведь люди смогут создать новые ракеты, чтобы долететь до других миров, может лет двадцать или пятьдесят?

– Хм. Не знаю, – нахмурился, – у нас стул сломали, так мы десять лет ещё им пользовались, сами ремонтировали и обвязывали скотчем и тряпками. Вряд ли там что-то создадут эти учёные, лет двести уж точно. Им дай только повод для заработка денег, они будут тостер сорок лет разрабатывать. Вот так вот.

– Я бы хотел полететь.