Перси Джексон и проклятие титана

Защищают его от папочкиных бурь. Иначе папа давно бы его сломал.

– Да, сломать его было бы неплохо…

Тайсон воспрянул, как будто ему в голову пришла новая мысль:

– Аннабет! Аннабет с тобой?

– Ну… э-э…

Сердце у меня сделалось тяжелым, как шар для боулинга. Тайсон любил Аннабет больше всего на свете, если не считать арахисового масла (а арахисовое масло он очень любил!). У меня не хватало духу сказать ему, что Аннабет пропала. Он же сейчас так расплачется, что, того гляди, потушит свой горн.

– Ну… нет, прямо сейчас ее тут нет.

– Ну, привет ей передавай! – Тайсон буквально сиял. – Привет, Аннабет!

– Ладно… – Я сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. – Передам.

– И насчет плохого кораблика ты не беспокойся, Перси! Он уплывает.

– Что ты имеешь в виду?

– В Панамский канал! Это очень, очень далеко.

Я нахмурился. Зачем бы Луке гонять свой лайнер, кишащий демонами, в этакую даль? Последний раз, когда мы его видели, он курсировал вдоль восточного побережья Соединенных Штатов, вербуя полукровок и натаскивая свое чудовищное войско.

– Хорошо, – сказал я, хотя меня эти новости совсем не успокоили. – Это… хорошо. Я надеюсь.

Из глубины кузницы низкий голос что-то рявкнул, что именно – я не разобрал. Тайсон вздрогнул:

– Ой, мне пора за работу! Шеф рассердится. Удачи, брат!

– Ладно, ты скажи папе, что…

Но не успел я договорить, как видение замерцало и растаяло. Я снова остался один у себя в домике, чувствуя себя еще более одиноким, чем прежде.

В тот вечер за ужином я чувствовал себя довольно несчастным.

Ну, то есть кормили-то нас превосходно, как и всегда. Барбекю, пиццу и никогда не пустеющие кубки с газировкой ничем не испортишь. Благодаря факелам и жаровням в открытом павильоне было тепло, но нам полагалось сидеть вместе с товарищами по домику, а это означало, что я был один за столом Посейдона. Талия тоже сидела одна за столом Зевса, но сесть рядом нам было нельзя. Такие уж правила в лагере. Ну, по крайней мере, за столами Гефеста, Ареса и Гермеса было довольно многолюдно.

Единственный стол, за которым, похоже, было действительно весело, – это стол Артемиды. Охотницы пили, ели и хохотали, как большая счастливая семья.