Перси Джексон и лабиринт смерти

Может, она решила, что это часть галлюцинаций Криса, но… «сын Посейдона»? Крис смотрел на меня, однако мне почему-то казалось, что говорил он вовсе не обо мне.

И эта нежность в голосе Клариссы… мне никогда даже в голову не приходило, что ей кто-то может нравиться, – но, судя по тому, как она произносила его имя… Она знала его до того, как он переметнулся на сторону Луки. И знала куда ближе, чем я думал. И вот теперь он дрожит в темном подвале, боясь выйти наружу, и бормочет о какой-то «Мэри»… Неудивительно, что Кларисса не желает иметь ничего общего с Лабиринтом.

Сверху донесся скрип – похоже, открыли ход на чердак, – и я бросился к выходу. Надо было убираться отсюда.

– Дорогая моя! – сказал Хирон. – Тебе это удалось!

Аннабет вышла на арену и села на каменную скамью, глядя в пол.

– Ну? – спросил Квинтус.

Сначала Аннабет посмотрела на меня. Не знаю, то ли она пыталась меня предупредить, то ли в глазах у нее был просто страх. Потом она перевела взгляд на Квинта.

– Я услышала пророчество. Я возглавлю экспедицию по поискам мастерской Дедала.

Радостных криков не последовало. Ну, в смысле, мы все любили Аннабет и всем хотелось, чтобы она совершила свой подвиг, но это дело выглядело безумно опасным. Теперь, когда я повидал Криса Родригеса, мне не хотелось даже думать о том, что Аннабет предстоит снова спуститься в этот жуткий лабиринт.

Хирон копнул копытом землю на арене.

– И что же говорилось в том пророчестве, дорогая? Нам важно знать точно.

Аннабет вздохнула.

– Ну, я… э-э… в общем, там говорилось: «Ты во тьму бесконечных тоннелей войдешь…»

Мы ждали.

– «Мертвеца, подлеца и потерю найдешь».

Гроувер явно воспрянул духом.

– Потерю? Это, наверное, про Пана! Вот здорово!

– Ага, и еще мертвеца и подлеца, – добавил я. – Не так уж это здорово.

– И? – спросил Хирон. – И что дальше?

– «Царь призраков смерть иль победу несет, – закончила Аннабет. – Смертный бой дитя Афины ждет».

Все испуганно переглянулись.

– Эй, не надо делать поспешных выводов! – сказала Селена. – Аннабет ведь не единственное дитя Афины, верно?

– А кто такой этот «царь призраков»? – спросил Бекендорф.

Никто не ответил. Я подумал о послании Ириды, в котором я видел Нико, призывающего духов. У меня возникло неприятное ощущение, что пророчество как-то связано с этим.

– Это последние строки? – спросил Хирон.