Монстролог. Дневники смерти (сборник)

Моя мать отошла в мир иной на десять лет раньше, а я в это время был в Праге; коллеги один за другим покинули его за несколько лет, на протяжении которых он впадал в маниакальное состояние. Я вернулся в Америку уладить его дела, тогда я и обнаружил вот это, – он поднял старую книгу, – летопись медленного падения моего отца в бездну безумия. Очевидно, это всего лишь один том из множества, который он по причинам, мне неведомым, не уничтожил. Я долго недоумевал над смыслом этого пассажа, только что прочитанного тебе, и вплоть до настоящего момента я не был до конца уверен, что он, как и многие предыдущие и последующие, не является бредом больного, одержимого сожалениями и болезнью, подтачивающей здоровье, имя которой Сомнения… Нигде больше на протяжении всего дневника он не упоминает Дедхем, «Мотли Хилл» или этого загадочного В.

; не встречал я этих имен и в его опубликованных статьях или отчетах Научному Обществу.

Доктор взял со стола газету, которая лежала наверху высокой стопки.

– Я нигде больше не встречал этих имен до сегодняшнего дня, когда увидел их вот в этой газете, которая хранится у меня вот уже три года.

Три года, Уилл Генри! И теперь я боюсь, что грех отца отныне ложится на плечи его сына.

Он уронил газету на стол и прижал кулаки к глазам.

– Если можно назвать это «грехом», – пробормотал он. – Ложный термин для науки, но вот для самих ученых – вовсе нет!.. И вот появляется критический научный вопрос, Уилл Генри: сколько Антропофагов попало сюда, на наши берега? Ответ на этот вопрос будет ключом ко всему, потому что, не зная этого, мы не можем понять, сколько их здесь сейчас.

Здесь – это не только в Новом Иерусалиме, но и на всей территории Новой Англии. Инвазия легко может оказаться более экстенсивной, чем показали наши подсчеты на кладбище.

Еще несколько минут он изучал карту, затем отвернулся от стола и, споткнувшись о старый сундук, пошел прочь. Казалось, чертя линии на карте, он нарисовал глаза Медузы Горгоны. Эти же глаза смотрели на него со страниц старого дневника, который он не брал в руки три года, – со страниц, много лет назад испещренных каллиграфическим почерком сумасшедшего.

И Доктор не мог встретиться взглядом с этими глазами и смотрел в сторону, дабы не быть обращенным в камень.

– Время работает против нас, – сказал монстролог. – В нашем распоряжении не больше двух, от силы трех, дней. Потом Антропофаги атакуют снова. Иди, Уилл Генри, иди быстрее и отправь письма по почте.