Монстролог. Дневники смерти (сборник)

Сама пасть находилась прямо под гигантской мускулистой грудью, в пространстве между пахом и грудной клеткой. У монстра не было носа (я, по крайней мере, его не видел), а вот слепым он при жизни не был: его глаза (из которых, должен признаться, мне удалось увидеть только один) были расположены на плечах, по обе стороны пасти. Глаза были абсолютно черные. Век на них не было.

– Пошевеливайся, Уилл Генри! – поторопил Доктор. Видимо, я набирался решимости слишком долго. – Подкати столик с инструментами ближе; ты вымотаешься весь, бегая туда-сюда.

Когда столик и я оказались поставлены так, как Доктору было удобно, он потянулся к телам, а я вложил долото в его ладонь. Он просунул инструмент на несколько дюймов в пасть монстра и дернул вверх, используя долото как лапчатый лом, чтобы пошире разомкнуть челюсти чудища.

– Щипцы!

Я вложил ему в свободную руку щипцы. Я стоял и смотрел, как они погружаются в клыкастую пасть… все глубже и глубже… пока вся рука Доктора не исчезла. Мышцы его плеча напряглись – он вращал запястьем там, внутри, исследуя щипцами заднюю часть глотки монстра.

– Он сообразил бы вырыть себе дырку для воздуха, чтоб дышать, – так что он не задохнулся, тут что-то другое, – бормотал Доктор. – Ни видимых ран… ни деформаций… ни поверхностных признаков травмы… Ага!

Его рука замерла. Плечо дернулось, пытаясь вытащить щипцы.

– Крепко застряло. Мне понадобятся обе руки.

Он дернул щипцы и отлетел от стола, едва не упав, но сохранил баланс с помощью левой руки. Правой он сжимал щипцы, а в щипцах – спутанную нить жемчужных бус, покрытых розовыми пятнами крови.

Крепко встав на ноги, монстролог поднял высоко вверх добычу, полученную им с таким трудом.

– Я знал! – воскликнул он. – Вот они, виновники смерти Антропофага, Уилл Генри. Должно быть, он сорвал бусы с ее шеи в приступе бешенства, и они застряли у него в глотке. Он подавился ими насмерть!

Я выпустил из рук долото, отошел от стола и уставился на алые бусы, свисающие с руки Доктора. Они были матовыми от запекшейся и еще свежей крови, и я почувствовал, что сам воздух вокруг меня загустел, отказываясь полностью заполнить легкие.