Подмена невесты

Он стонал и хохотал, чем точно привел в замешательство соседей, потому, что чаще всего из душа доносились совсем другие, более томные звуки.

Эти мысли заставили его ржать сильнее, он и охал громче, чтобы соседи гадали, с кем это сосед Дима так забавляется.

Соседи были интересные.

С тех самых пор, как им меняли трубы горячего и холодного водоснабжения, прошло уже два года. Все два года слышимость была повышенной, потому, что соседи запретили цементировать щель между трубой и полом. Сказали Диме так: «Если закроем, будет совсем скучно!»

Дима скромно пошутил: «Может нам и в спальне … трубы поменять?»

А они радостно закивали.

Умная еврейская бабуська Лариса Моисеевна часто ему грозила пальцем с хитрой улыбкой, а сладкая парочка этажом выше, спровадившая детей жить в институтскую общагу, просила его называть точное время, когда прислушиваться.

И вот вам загадка дня: как можно стонать и громко ржать одновременно? Вечером, боюсь, придут с печеньками, да за ответом.

Нет. Не расколюсь. Пусть мучаются кто, кого, и почему так смешно.

Дима быстро вытерся, постонал еще немного для соседей, оглядел в зеркало травму, вспомнил про синяк Марка на ягодице – «Привет, брат!» и стал одеваться в офис.

Ему было уже не до смеха. Точнее он похолодел и стал судорожно решать, что ему можно преподнести в качестве извинений…

Мозг пошуршал аксонами, нейроны обменялись информацией, отсеяли страх и стеснительность, все зафиксировали, и Дима получил сразу единственное правильное решение.

Глава 10.

Скотиныч встал, как всегда, ровно в пять утра, быстро поправил семейники, сделал несколько поворотов корпусом с раскинутыми руками влево, вправо, как всегда хрустнула поясница. Он согнулся, покряхтел и схватил телефон.

Стукач должен был сообщать, что происходит с Ракитиным в поезде, как себя ведет, сколько пьет, как Вероничка держится.

Уже после первых трех прочитанных сообщений, он басом заревел нехорошее слово, так, что жена, отдыхавшая в берушах, подпрыгнула и схватилась за грудь.

А потом резко метнула ему в спину тяжеленную огромную перьевую подушку, которую теща подарила еще на свадьбу, в качестве приданного.

Подушка была напитана совместным сном двадцати лет совместной жизни, поэтому перья были очень тяжелыми.

Скотиныч не удержался. Упал на комод, разбив лбом зеркало.

Он зло крякнул, открыл свои желтые глаза, рассвирепел.