Рыбы

Анри нервно закашлял… Ничего… То есть она подразумевает… Он перевёл серьёзный взгляд на Жюля и всё понял… Траст! Тринадцать дней… Жюль встает на шахматную доску на место Томаса… Анри вытащил из кармана заботливо распечатанную им с утра транспортную квитанцию рейса Париж – Гонконг, небрежно смял её и залпом выпил «Лонг-Айленд», взятый с подноса пробегавшего мимо официанта. Тринадцать дней… У них всего тринадцать дней, чтобы выиграть эту партию. Его глаза судорожно забегали по залу, а шейный платок неожиданно начал душить.

Чуть освободив шею, Анри убрал стакан на соседний столик и, проведя рукой по уложенным волосам, закрыл глаза, глубоко вздохнув. Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Семь… Восемь… Распахнув глаза, он почувствовал себя иначе. Голоса вокруг стихли, сердце пришло в свой обычный ритм. «Ну вот, – радостно подумал он. – Стоило только немного успокоиться», – и тут… сердце его остановилось. Прямо перед ним, в каких-то десяти метрах, непринуждённо вела беседу и дружелюбно ему улыбалась невысокая смуглая девушка в изящном белом платье и бежевых лодочках на невысоком каблуке.

Та самая смуглая девушка, которую он так часто видел в своих снах. Та самая смуглая девушка, чьё бездыханное тело он обнаружил в её спальне дома Лангле девятнадцать лет назад… Та самая… но… Живая! Мари-Жюли…

– Белые стены… Стены… Нет, сначала потолок, – Анри судорожно пытался привести голову, упорно отказывающуюся ему подчиняться, в привычное состояние. Чуть приподнявшись, он глянул на прикроватные часы.

Без десяти минут девять утра… Утра?! Ни как он попал домой, ни что было после трех дня, ему совершенно не удавалось вспомнить.

– Я требую не менее десяти тысяч евро за моральный ущерб, – оскорблённо начал появившийся в дверях Жюль.

– Я устроил вечер немого кино? – невинно улыбаясь, предположил Анри.

– Ты слишком хорошего мнения о себе, – дежурным тоном ответил младший брат. – В общем, с тебя химчистка моего костюма, частичный ремонт одного из наших шарантских аламбиков и замена люстры в общем зале.

Её уже не спасти. Точно.

– Значит, Леопольд вернулся… – с удивлением констатировал Анри. – Я так полагаю, что погребение опять перенесли?

– Да, у нас сорок минут на дорогу до кладбища. Какой Леопольд?

– Не бери в голову. Жюль, а ты всё так же хорош в гонках на ржавых велосипедах? – с вызовом вскидывая левую бровь, спросил старший.

– А ты всё так же не умеешь проигрывать? – ехидно протянул блондин.