Сын Нептуна

В мое время таких детей просто считали ленивыми.

Перси нахмурился:

– В твое время?

Хейзел выругалась про себя.

К счастью для нее, к разговору присоединился Фрэнк:

– Вот бы у меня был СДВГ или дислексия! А так могу похвастаться лишь непереносимостью лактозы.

Перси улыбнулся:

– Серьезно?

Фрэнк, возможно, был самым глупым полубогом в истории, но Хейзел всякий раз умилялась, когда он обиженно надувал губы и ссутуливался.

– А я обожаю мороженое, так что… – она пожала плечами.

Перси засмеялся.

Хейзел тоже не смогла сдержаться. Было приятно сидеть вот так за ужином и чувствовать себя в окружении друзей.

– Ладно, объясните мне, что такого плохого в Пятой когорте? – попросил Перси. – Вы классные.

У Хейзел от его комплимента закололо пальцы ног.

– Это… сложно. Не считая того, что я дочь Плутона, я хочу ездить верхом.

– Поэтому у тебя кавалерийский меч?

Она кивнула:

– Хотя это глупо. Не стоит и надеяться. В лагере всего один пегас, и он принадлежит Рейне.

Единорогов держат только из медицинских соображений, потому что стружки с их рогов лечат отравления ядами и прочее. И вообще римляне всегда сражаются пешими. К коннице они относятся… с пренебрежением. Поэтому они с пренебрежением относятся и ко мне.

– Ну и сами дураки, – отрезал Перси. – А ты что, Фрэнк?

– Я лучник, – пробормотал он. – Их тоже недолюбливают – только если ты не ребенок Аполлона. Тогда это тебя извиняет. Я надеюсь, что мой отец правда Аполлон, но не знаю.

С поэзией у меня не очень. И я не уверен, что хочу быть родственником Октавиана.

– Не стану тебя винить, – сказал Перси. – Но с луком ты обращаешься мастерски – как ты пригвоздил тех горгон! Забудь, что думают остальные.

Лицо Фрэнка стало таким же красным, как разведенный «Кул-Эйд» Дакоты.

– Если бы все было так просто! Все считают, что я должен быть мечником, потому что я большой и сильный. – Он взглянул на себя, словно не мог поверить, что это его тело. – Все говорят, что я слишком здоровый для лучника.

Может, если мой отец наконец объявится…

Пару минут они ели в тишине. «Если мой отец наконец объявится…» – Хейзел знала, каково это. И что-то ей подсказывало, что Перси тоже.

– Ты спросил насчет Пятой, – нарушила она молчание. – Почему ее считают худшей когортой. Все началось еще до нас. – Она указала на дальнюю стену, где стояли легионные штандарты. – Видишь пустой шест посередине?

– Орел, – сказал Перси.