Перси Джексон и похититель молний

Я бросился к ним, зная, что должен помешать им убить друг друга, но бежал как в замедленной съемке и понимал, что не успею. Я видел, как орел ринулся вниз, нацелив клюв в распахнутые глаза коня, и крикнул: «Нет!»

Я резко проснулся.

Снаружи и правда бушевал шторм – такие бури ломают деревья и сносят дома. За окном не было ни коня, ни орла – только вспышки молний, яркие, как солнечный свет, и двадцатифутовые волны, ударяющие в песок как боевые орудия.

Снова ударил гром, и мама тоже проснулась.

– Ураган.

Это было безумие. На Лонг-Айленде никогда не бывает ураганов в это время. Но океан, похоже, об этом забыл. За грохотом бури я услышал далекое мычание – злобное и жуткое, – от которого у меня волосы встали дыбом.

А потом раздался звук потише, будто киянкой ударяли по песку. Это был отчаянный вопль: кто-то кричал, молотя в нашу дверь.

Мама выскочила из постели прямо в ночнушке и рывком распахнула дверь.

На пороге стоял Гроувер, за спиной у которого стеной шел ливень.

– Всю ночь искал, – задыхаясь, проговорил он. – О чем вы думали?!

Мама посмотрела на меня с ужасом – и испугалась она не Гроувера, а того, что заставило его прийти.

– Перси, – сказала она, перекрикивая дождь, – что случилось в школе? Чего ты мне не рассказал?

Я застыл, глядя на Гроувера. И никак не мог сообразить, что я такое вижу.

– O Zeu kai alloi theoi![7 - Зевс и остальные боги (греч.

Я был слишком ошарашен, чтобы заметить, что он только что выругался на древнегреческом, а я прекрасно его понял. Я был слишком ошарашен, чтобы задаваться вопросом, как Гроувер сумел добраться сюда самостоятельно посреди ночи. Потому что на нем не было штанов, а вместо ног… а вместо ног…

Мама сурово посмотрела на меня и тоном, какого я раньше от нее никогда не слышал, велела:

– Перси. Рассказывай, живо!

Я промямлил что-то про старушек у фруктового ларька и про миссис Доддз, а мама в ужасе смотрела на меня, и в свете молний ее лицо было мертвенно-бледным.

Она схватила сумочку, бросила мне дождевик и сказала:

– Идите в машину. Оба. Быстро!

Гроувер побежал к «Camaro», правда, это был не совсем бег. Он трусил, тряся лохматым задом, и вдруг его байка про ножные мышцы нашла объяснение. Я понял, почему он умел быстро бегать, хотя хромал при ходьбе.