Кровь Олимпа

Прежде чем она смогла его успокоить, конь исчез, оставив после себя только повисшее в воздухе облачко тумана.

– Ника, – заговорила Хейзел, медленно делая шаг вперед. – Вы в замешательстве, как и все боги. Греки и римляне на грани войны. Из-за этого две ваши стороны борются друг с другом.

– Я это знаю! – богиня взмахнула копьем, направляя его то вправо, то влево. – Я не могу вынести незавершенного конфликта! Кто сильнее? Кто победитель?

– Владычица, нет победителя, – ответил Лео. – Если эта война начнется, все проиграют.

– Нет победителя?! – Ника выглядела настолько шокированной, что Лео твердо уверился: у него горит нос! – Победитель есть всегда! Один победитель. А все остальные проигрывают, иначе победа теряет смысл! Полагаю, вы хотите, чтобы я выдала грамоты всем участникам? Маленькие пластиковые награды за участие каждому атлету или солдату? Может, нам всем стоит стать в ряд, похлопать и прокричать: «Отличная игра!»? Нет! Победа должна быть настоящей, ее нужно заслужить. А значит, она должна достаться кровью и потом, и единственная альтернатива – это поражение.

Лошади богини попытались укусить друг друга, как бы показывая: мы поняли суть дела.

– М-м-м… хорошо, – проговорил Лео. – Вижу, для вас это очень важно. Вот только настоящая война идет против Геи.

– Он прав, – поддержала Хейзел. – Ника, вы ведь правили колесницей Зевса во время последней войны с гигантами, верно?

– Разумеется!

– Тогда вы знаете, что истинный враг – это Гея. Нам нужна ваша помощь, чтобы ее победить.

– Греки должны пожалеть! – взревела Виктория.

– Победа или смерть! – взвыла Ника. – Одна из сторон должна восторжествовать!

Фрэнк проворчал:

– Я и так сыт по горло воплями отца у меня в голове.

Виктория гневно посмотрела на него сверху вниз:

– Ты ведь сын Марса? Римский претор? Не верю, что римляне стали щадить греков. Я не могу выносить свое внутренне разделение и смущение, я не могу нормально думать! Убей их! Одержи победу!

– Не получится, – покачал головой Фрэнк.

Однако Лео заметил, что у Чжана подергивается правый глаз.

Внутри Лео тоже шла борьба. От Ники исходили волны напряженности, так что нервы у юноши натянулись до предела. Он будто бы замер, согнувшись, у стартовой черты и ждет, что кто-то крикнет «марш!». Его мучило навязчивое желание стиснуть шею Фрэнка и давить – очень глупо, учитывая, что длина его ладоней не позволила бы обхватить шею здоровяка.