Кровь Олимпа

И угораздило же его взывать к Адидас, богине немарочной обуви!

Над ним, стоя на золотой колеснице, нацелив копье прямо ему в грудь, возвышалась богиня Ника.

XI. Лео

Золотые крылья – это уже перегиб.

Колесница и две белые лошади – это Лео еще мог понять. Положим, поблескивающее платье без рукавов (Калипсо безумно идет этот стиль, но сейчас не об этом) и сложная прическа из заплетенных в косы волос, увенчанная позолоченным лавровым венком, – тоже нормально.

Ника дико таращила глаза и в целом производила малость безумное впечатление, как будто только что выпила двадцать эспрессо и прокатилась на американских горках, но Лео это не смущало.

Но эти крылья… отполированные, перышко к перышку, будто отлитые из золота. Лео мог бы восхититься замысловатым произведением искусства, но это немного чересчур, слишком ярко и вульгарно. Если бы ее крылья были солнечными батареями, Ника производила бы столько электроэнергии, что хватило бы на целый Майами.

– Владычица, – заговорил сын Гефеста, – если не трудно, не свернете свои мухобойки? А то у меня сейчас случится солнечный ожог.

– Что?! – голова Ники дернулась вперед, как у переполошившейся курицы. – О… мое великолепное оперение. Хорошо. Полагаю, ты не сможешь умереть со славой, если ослепнешь и обгоришь.

Она сложила крылья. Температура понизилась до нормальных сорока девяти градусов полуденной жары.

Лео быстро взглянул на друзей. Фрэнк стоял неподвижно, оценивающе рассматривая богиню. Его рюкзак даже не превратился в лук и колчан – пожалуй, это было благоразумно. Похоже, он не запаниковал, ведь на этот раз обошлось без превращения в огромную золотую рыбку.

У Хейзел возникли трудности с Арионом: чалый жеребец ржал и взбрыкивал, стараясь не смотреть в глаза белым лошадям, запряженным в колесницу Ники.

Что касается Перси, он держал свою волшебную шариковую ручку так, будто не мог решить, сделать ли несколько выпадов или оставить на колеснице Ники автограф.

Никто не выходил вперед для переговоров, и Лео даже пожалел, что с ними нет Пайпер или Аннабет – вот уж кто хорош в говорильне.

В итоге он решил, что кому-то стоит что-то сказать, пока они все не умерли со славой.

– Итак! – он ткнул указательным пальцем в сторону Ники. – Я пропустил собрание и не помню, чтобы в буклете Фрэнка освещался этот вопрос.