Красная пирамида

 – Давай, изложи мне свои домыслы и предположения!

Никакой реакции.

– Может, у него какой-нибудь таймер встроен, – выдвинул идею Картер. – Например, он может включаться только раз в день и не больше. А может, ты вообще его сломала.

– Картер, предложи что-нибудь полезное! Что нам теперь делать?

Он оглядел статуи, стоящие на четырех пьедесталах.

– А может, это…

– Другие шабти?

– По крайней мере, попробовать стоит.

Может, конечно, эти статуи и были отвечающими, но мы не смогли добиться от них ни слова.

Чего мы только ни делали: поднимали их в воздух, пока задавали вопросы (хотя они были тяжеленные), указывали на них пальцем, отдавали им приказы, просили по-хорошему… Ничего не помогало.

В приступе разочарования я уже хотела применить к ним полюбившееся заклинание ха-ди – хоть душу отвести, глядя, как они разлетятся вдребезги, – но к тому времени мне уже совсем стало худо от голода и слабости, и я решила, что колдовать мне пока вредно для здоровья.

От нечего делать мы решили пошарить в ячейках вдоль стен.

Пластиковые цилиндры оказались чем-то вроде контейнеров для пневмопочты, которой иногда еще пользуются в банках. Внутри каждого такого контейнера лежал свернутый папирусный свиток. Некоторые из них выглядели совсем новыми, а другие, наверно, были написаны тысячу лет назад. Каждый цилиндрик был подписан иероглифами и (повезло!) по-английски.

– «Книга Небесной Коровы», – прочел Картер. – Что за дурацкое название… А у тебя там что? «Повесть о Небесном Барсуке?»

– Нет, – отозвалась я, разбирая надпись.

 – «Книга о свержении Апопа».

Пышка в углу разразилась громким мяуканьем, а когда я взглянула на нее, задрала хвост торчком и зашипела.

– Что это с ней? – насторожилась я.

– Не знаю. Странная кошка, что с нее взять… Вообще-то Апопом звали исполинского змея, – припомнил Картер. – Египтяне считали его воплощением зла и связывали с ним всяческие бедствия.

Пышка развернулась и опрометью помчалась вверх по ступенькам обратно в Большой Зал.

Картер пожал плечами и принялся за следующий свиток.

– Сейди, взгляни-ка сюда, – позвал он меня через минуту. В руках он держал довольно длинный лист папируса, весь исписанный строчками иероглифов. – Можешь хоть что-нибудь прочесть?

Я сосредоточенно уставилась на письмена и с удивлением обнаружила, что прочесть их никак не получается – кроме разве что самой верхней строчки.

– Только вот это место. Наверное, название свитка. Здесь говорится… Кровь Большого Дома.