Греческие герои. Рассказы Перси Джексона

На берегу лодочник Харон рассаживал на своем пароме души мертвых. Он покосился на Психею.

– Живая, а? Прости, дорогая. Твоя переправа будет стоить мне кучу бюрократических проволочек.

– У меня есть монета, – Психея показала ему одну из драхм.

– Хм. – Харону нравились сверкающие монеты. Мертвые обычно хранили монеты под языками, и к тому моменту, когда они оказывались у Харона, успевали заржаветь и были все в вонючей слюне. – Тогда ладно. Но мы оставим эту маленькую поездку между нами, идет?

Когда паром был на середине реки, Психея сглупила – она выглянула через край.

– Помоги мне! – закричал он. – Я не умею плавать!

Доброе сердце Психеи призывало втянуть его на борт, но девушка сообразила, что это была еще одна проверка.

«Думай только о конечной цели, – сказала она себе. – Я нужна Эросу».

Старик издал несколько булькающих звуков и исчез в потоке, куда ему и была дорога.

На противоположном берегу реки в угрюмом полумраке проступили черные стены Эреба. Психея сошла с парома и заметила рядом старуху, ткущую гобелен.

Слишком странно, подумала Психея. Наверняка еще одно испытание.

– О, дорогуша, – обратилась к ней женщина, – подсоби немножко. Мои пальцы распухли. Глаза устали. Ты ведь можешь уделить пару минуточек старой леди?

У Психеи разрывалось сердце, голос этой женщины напомнил ей мамин, но она не остановилась.

– Ну и ладно! – крикнула ей вслед старуха. – И пожалуйста!

И исчезла в клубах дыма.

Наконец Психея добралась до железных ворот в Царство Мертвых, где души мертвых разделялись на потоки и запускались внутрь, как машины на платной автомагистрали. На середине прохода стоял домашний питомец Аида, трехголовый чудовищный ротвейлер по кличке Цербер.

Цербер зарычал и гавкнул на Психею, зная, что она человек и сойдет на ужин.

«Ужин», – подумала Психея. В детстве, еще во дворце родителей, она постоянно таскала со стола объедки для собак. Те ее за это обожали.

– Привет, малыш, – сказала она, стараясь не выдать страха. – Хочешь вкусняшку?

Все три головы Цербера склонились набок. Ему нравились вкусняшки.

Психея бросила ему рисовый пирожок. Пока три головы дрались за него, она проскользнула за ворота.