Горящий Лабиринт

Это тоже не показалось пятилетней Мэг странным: обращаться к дереву как к человеку было для нее в порядке вещей.

Но сегодня Мэг стало неуютно в гостиной. Ей не нравилось, что папочкин голос дрожал. Подойдя к столу, она обнаружила, что вместо привычных пакетиков с семенами, рисунков и цветов на нем лежит стопка бумаг – напечатанные на принтере письма, толстые пачки скрепленных документов, конверты, – и все они были желтого, как одуванчик, цвета.

Читать Мэг не умела, но письма ей не понравились.

Было в них что-то важное, властное и злое. Желтый цвет резал глаз. Совсем не такой славный цвет, как у настоящих одуванчиков.

– Вы не понимаете, – говорил папочка в трубку. – Это работа всей моей жизни, но дело даже не в этом. Мы шли к этому веками. Тысячелетиями… Мне без разницы, кажется вам это безумием или нет. Вы не можете просто…

Он обернулся и замер, увидев Мэг у стола. Лицо его исказилось: сначала на нем отразилась злость, затем страх и беспокойство, но в конце концов он вымученно улыбнулся и сунул телефон в карман.

– Привет, солнышко, – проговорил он срывающимся голосом. – Тебе не спится? Мне тоже.

Он подошел к столу, сгреб с него одуванчиковые бумаги и, засунув их в дупло, протянул Мэг руку:

– Сходим в теплицы?

Видение снова изменилось.

Это было смутное, обрывочное воспоминание: Мэг была одета в свой любимый наряд – зеленое платье и желтые легинсы. Эта одежда ей очень нравилась: ведь папочка говорил, что в таком виде она похожа на их друзей из теплицы – такая же подрастающая симпатяшка.

Спотыкаясь в темноте, она бежала за папочкой к машине, в рюкзаке у нее лежало только любимое одеяло, потому что папочка велел ей собираться скорее. Им пришлось взять только то, что можно унести с собой.

Пройдя половину пути, Мэг остановилась, заметив, что в теплицах горит свет.

– Мэг, – сказал папа голосом, хрипящим, как гравий у них под ногами. – Пойдем, доченька.

– Но как же Ирклис? – спросила она. – И остальные?

– Мы не сможем взять их с собой, – ответил папочка, стараясь сдержать слезы.

Мэг раньше не видела, как отец плачет. Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

– А волшебные семена? – не унималась она. – Мы посадим их там… куда едем?

Сама мысль о том, чтобы уехать куда-то, казалась ей дикой. Аэйталес был ее домом, другого она не знала.

– Нет, Мэг, – казалось, папочка едва может говорить. – Они могут вырасти только здесь.