Дом Аида

Как они смогут добраться до Врат смерти через весь Тартар? В этом отравленном месте они едва смогут преодолеть и сотню ярдов, прежде чем погибнут.

– Мы обязаны, – продолжил Перси. – Не только ради нас самих. Ради всех, кто нам дорог. Врата должны быть закрыты с обеих сторон, иначе монстры продолжат через них проходить. Слуги Геи заполонят мир.

Аннабет понимала, что он прав. И все же… Любая попытка хотя бы набросать приблизительный план действий – и мозги начинали отказывать. Они понятия не имели, где находятся Врата.

Но девушка решила обо всем этом умолчать. И так было ясно, что шансы невелики. Кроме того, во время барахтанья в реке Кокитос Аннабет успела наслушаться стонов и всхлипываний на всю оставшуюся жизнь и пообещала, что больше никто не услышит от нее ни единой жалобы.

– Что ж, – она глубоко вздохнула, радуясь хотя бы тому, что легкие перестали болеть. – Если мы будем держаться реки, то по крайней мере сможем регулярно исцеляться. Думаю, если пойти вниз по течению…

Все произошло так быстро, что, будь Аннабет одна, она бы наверняка погибла.

Перси уставился на что-то за ее спиной. Аннабет накрыла чья-то огромная тень, и она резко развернулась и увидела прямо перед собой жуткий рычащий комок на длинных, усеянных шипами ногах и посверкивающие глаза-бусины.

Она успела подумать: «Арахна!» Но ужас сковал ее тело, а противный сладкий запах погасил все чувства.

Затем до нее донесся знакомый звук «шшик!», с которым шариковая ручка Перси превращается в меч. Его лезвие очертило над ее головой сияющую бронзовую дугу. По каньону разнесся душераздирающий вопль.

Аннабет, остолбенев, просто стояла, пока желтая пыль – все, что осталось от Арахны, – кружила вокруг нее наподобие пыльцы деревьев.

– Ты в порядке? – Перси всматривался в склоны и валуны, готовый к атакам новых монстров, но больше никто не появился. Золотистая пыль от паучихи улеглась на обсидиановые скалы.

Аннабет в шоке уставилась на своего парня. В полумраке Тартара лезвие Анаклузмоса из небесной бронзы сияло еще ярче обычного. А каждый взмах в густом раскаленном воздухе сопровождало громкое шипение, словно Перси держал в руке рассерженную змею.