Цвет тишины

– То есть так было всегда?

– С тех пор, как она пришла в себя – да!

– Но что–то ведь можно сделать с ее ночными истериками?

– А вы, мистер Блэк, спрашиваете, потому что они вас беспокоят, или потому что мешают спать?

Тишина. Я знала, что в этот момент Блэк выразительно–предупреждающе посмотрел на доктора, и тот, мягко скажем, обделался в штаны.

– Ничего нельзя сделать, мистер Блэк! – серьезно сообщил доктор. – Это последствия… травмы. Остается лишь ждать, когда психика девушки придет в норму.

– Это возможно?

– Да. Думаю, да.

– Хорошо. Только не переусердствуйте с антидепрессантами. Я видел, что вы частенько даете их девчонке.

– Ей так лучше…

– Я сказал! – услышав грозный голос Блэка, я съежилась наверху лестницы. – Осторожно с наркотиками. Поверьте, если она на них подсядет, потом невозможно будет слезть.

Доктор не успел ответить, а я едва успела пригнуться, чтобы выходящий в холл Блэк не заметил меня. Дверь пикнула сенсором и захлопнулась с ужасающих грохотом.

Мда… Теперь и редкими антидепрессантами не побалуешься… Док и так редко применял их – чаще всего колол лишь успокоительное – но, видимо, теперь придется совсем забыть о наркоте. Блэк–засранец! Лишил меня единственного оружия против ночного монстра!

Прошел месяц, и настал самый поганый день моей жизин. Годовщина смерти Дэйтона. И мое настроение вообще не предвещало ничего хорошего. Весь день я не вставала с кровати, а доктор Лорас и Мелисса ходили на цыпочках. В эту ночь Блэк домой не вернулся.

Наступило лето, и близился мой день рождения. Через неделю мне будет двадцать четыре года… Совсем взрослая, а все такая же тупая Лекса! Как и год назад, я никому не рассказала про свой день рождения. Зачем? Что бы это изменило? Мелисса бы носилась по дому со своими праздничными обедами. Они с доком бы подарили мне какую–нибудь безделушку. А я бы чувствовала себя еще бОльшим ребенком, чем уже было. Я этого не хотела. Поэтому молчала.

Я продолжала переписываться с Джеком и отцом, но… письма Джека стали какими–то странными, что ли… Он очень мало писал и ни слова не говорил о своем изоляторе или о том, что сделал или какие книги прочитал за день.

А, да, и каждый день я плавала в бассейне. Шрам уже не жег.

......................