Черный Белый

И ваш папа всегда гордился тобой! Когда ты делала все это, ты и понятия не имела о том, чего можно ожидать в реальной жизни! Твоя самоуверенность спасла жизнь Дэйтону и затем предотвратила наше общее наказание. Но это все было в Сфере! – поднявшись, она подошла к заколоченному окну и уперлась на него.

Она стояла с прямой спиной, прямо держала голову, и я снова подчеркнула, что это не моя мать! Эта женщина намного сильнее той, которая работала швеей в производственном цехе. Эта умела защищать себя и своих близких, и она не боялась нажать на курок.

– Здесь, – она указала за окно. – Самоуверенность тебя погубит! Перестань пытаться казаться всезнающей! Перестань притворяться и начни учиться! Работай над собой! Иначе нам конец! И всегда… Ты слышишь… Всегда ты должна сразу говорить мне, если увидела или услышала нечто странное! Чтобы больше ни одна тварь не выследила нас!

Я издавала какие-то скулящие звуки, когда мама двинулась по направлению к лестнице, и уже из коридора она крикнула нам:

– Вам придется убивать, даже если вы этого не хотите! Живых или мертвых, без разницы! Иногда живые люди намного страшнее этих тварей! – и последнее она произнесла тихо, но мы все равно услышали каждое слово.

Больше она ничего не сказала. Мы слышали лишь ее удаляющиеся шаги. Дэйтон все также поглаживал меня по спине, а я, зареванная, уткнулась головой ему в грудь. Нежно потеребив мои волосы, брат прошептал мне:

– Я буду защищать тебя, пока жив, сестренка!

Я знала, что хоть я и старшая, и это я должна защищать его, но сейчас чувствовала его силу и была благодарна за это.

Заливая его футболку своими слезами, я невидимо улыбалась в его объятиях и обещала, что стану сильной, как он и мама.

.............................

– Нам очень жаль, сэр, но мы не имеем ни единого следа сбежавших.

Президент, сидевший в своем шикарном кресле и спокойно потиравший грубый подбородок, не подал вида, что эта информация удивила его, или расстроила, или вообще была им услышана.

Воцарилось молчание. Маленькие капли ледяного пота еле заметными струйками стекали по виску Джордана Уокера. В свою очередь, полковник Паркер, всегда державшийся дерзко и высокомерно, также ощутил повышенный жар под кителем.