Серый лес

О чем? С кем?

Правда, потом Уайт принес виски, посчитав, что я могу согласиться лечить связки таким образом, и оказался прав. Этот напиток, хоть и ассоциировался с тем, кого я даже вспоминать не хотела, все же ненамного отвлекал меня. Но даже виски не мог меня избавить от снов…

Каждую ночь я видела разные способы сохранить Дэйтону жизнь.

Если бы мы вышли раньше, или если бы я убедила его не ходить в душ, то мы бы покинули дом до того, как пришел Рон.

Если бы я уговорила брата остаться в доме мамы, я бы вышла к Блэку одна.

Если бы он поверил маме настолько, что перестал считать меня сестрой, то не стал бы меня защищать, и также остался бы в этом мире.

Если бы… Если бы… Таких «если бы» были сотни.

Иногда мне снилось, что Норин с Дэйтоном не согласились бежать со мной из Сферы.

Один раз мне даже приснились мои родители, которые решили оставить младенца – меня – около тел моих биологических родителей, вместо того, чтобы забрать и удочерить. Кажется, когда я проснулась после этого, у меня вырвали кусок сердца, но я бы согласилась и на такой исход событий, если бы только Дэйтон остался жив.

Две недели снов, где Дэйтон жив.

Две недели реальности, где его нет.

Джейс с парнями делали вид, что активно ищут меня в лесах – я слышала, как по вечерам он докладывал диспетчеру, что сектор такой-то осмотрен, и все чисто. Никто из его людей почему-то не возражал.

Я не совсем понимала, почему он меня защищает и укрывает от Гроджтауна, но уверена, он бы не ответил, если бы мой голос внезапно вернулся, и я смогла спросить.

И одну в доме они меня теперь не оставляли…

Спустя неделю пребывания, им нужно было вернуться в Гроджтаун на распределение припасов и секторов для поиска меня, а я осталась на два дня одна в лесном домике. Когда они вернулись, Джейс буквально орал на меня за то, что за это время я не ела, и ни разу не спустилась вниз. А Рич вообще перепугался, что я покончила с собой.

– Еще раз ты откажешься есть, я сам пристрелю тебя! – рявкнул Джейс, унося из комнаты испорченные контейнеры, которые он оставлял перед уходом.

Я даже задумалась об этом, пока Рич не пришел со свежей порцией еды и словами: «Джейс пошутил, он тебя не пристрелит.»

Пришлось есть.

Еда теперь не имела вкуса.

Как и день.

И жизнь.

Весь этот хренов мир не имел вкуса.

Да, и парни перестали выходить все вместе: один из них всегда оставался в доме со мной.