Принц льда и крови

Солнце плыло за горизонт, окрашивая небо в золотисто-красный.

Мы сидели, коротая время, в небольшом баре, расположенном прямо на носу палубы двухэтажного парома. Я всеми силами пыталась отогреть онемевшие от мороза пальцы о дымящийся стаканчик горячего шоколада.

В нашей ужасно тесной каюте была всего одна кровать, тумбочка и рогатая вешалка – оставаться в такой интимной обстановке с Эллином не хотелось, вот я и отправилась бродить по парому.

От Ситки до Джуно часов десять пути, не меньше, нужно было чем-то себя занять, а феец увязался следом.

После прохождения билетного контроля заклинание гламура блондин снял, оставив лишь немного чар, скрывающих его заостренные уши и прозрачные глаза.

Проходя мимо девушек, как и мы, гуляющих по палубе, Эллин вызывал всплеск девичьих восторженных возгласов, тихих вздохов и заинтересованных взглядов. Одна из «фанаток» даже осмелилась подойти к нам и попросить его номер.

На пару секунд феец растерялся, и, пока он не сморозил какую-нибудь глупость, вмешалась я.

– У него сифилис, – бросила я обнаглевшей блондинке, не сдержав ехидной ухмылки.

Белокурая девица с накачанными губами открыла рот буквой «о» и, промямлив что-то похожее на ругательство, развернулась на каблуках и пошла прочь.

– Сифилис? Умнее ничего не могла придумать, – зашипел на меня Эллин, когда мы сели за столик в баре.

– Ого! Я смотрю, ты неплохо разбираешься в венерических заболеваниях, или я попала в точку?

Феец злобно фыркнул, посмотрев на меня исподлобья:

– Никуда ты не попала.

– Ну хоть чем-то мы вам отомстили, – продолжала я ерничать, делая глоток согревающего напитка.

– А как ты смотришь на это, Агнес? – мелодично поинтересовался Эллин; его длинные пальцы неторопливо барабанили по пластиковой столешнице.

– На что?

– На секс между фейри и людьми.

Подавившись, я чуть не прыснула шоколадом фейцу в лицо, но вовремя его проглотила.

Эллин звонко рассмеялся, в его расширенных от сумрака зрачках отразилось мое сконфуженное лицо. Я показала ему средний палец, вызвав новый приступ хохота.

Неожиданно на палубе заиграла инструментальная музыка. На небольшую сцену под крышей вышел длинноногий скрипач, извлекая из своего инструмента красивую и одновременно грустную мелодию. В центре бара было расчищенное от столиков место для танцев, освещаемое растянутыми вдоль навесной крыши фонариками.