Замешательство

– В тот момент ты и влюбился в нее.

– Именно тогда я понял, что хочу проводить с ней как можно больше времени. Я сказал ей об этом позже, когда лучше ее узнал. Мы начали все время повторять эту фразу. Всякий раз, когда что-то делали вместе – читали газету, чистили зубы, заполняли налоговую декларацию или выносили мусор. Годилась любая чушь, любая рутина. Мы обменивались взглядами, читали мысли друг друга, и один из нас выпаливал: «Дрозд – моя любимая птица!»

Робин встал, сложил наши тарелки, отнес их к раковине и открыл кран.

– Эй! Сегодня же твой день рождения. Моя очередь мыть посуду.

Он снова сел напротив меня, многозначительно глядя прямо в глаза.

– Могу я спросить тебя кое о чем? Не ври. Честность важна для меня, папа. Был ли дрозд на самом деле ее любимой птицей?

Я не знал, что значит быть отцом. В основном я просто повторял то, что Али делала раньше. Каждый день совершал ошибки, награждая его шрамами на всю оставшуюся жизнь. Я мог надеяться лишь на то, что все мои промахи каким-то образом компенсировали друг друга.

– На самом деле? Твоя мама любила всякую птицу, которую замечала.

Ответ взволновал его. Наш любопытный мальчик, такой непохожий на всех остальных. Ребенок, которого мировая история начала тяготить еще до того, как он научился разговаривать. «Как будто ему шестьдесят, а не шесть», – сказала Али за несколько месяцев до смерти.

– И все-таки дрозд стал символической птицей для нас обоих. Он делал нашу жизнь особенной.

Он оскалился:

– А ты хоть разок подумал, каково это: быть Дроздом?

– В каком смысле?

– В том самом – в школе, в парке, повсюду! Каждый день одно и то же.

– Робби, погоди-ка. Дети снова издеваются над тобой?

Он закрыл один глаз и отстранился.

– То, что все третьеклашки ведут себя как настоящие засранцы, считается издевательством?

Я протянул к нему руки, умоляя о прощении.

– Робин – достойное имя. Как для мужчины, так и для женщины. Оно очень славное.

– Может, на другой планете. Или тысячу лет назад. В общем, спасибочки.

Он уставился в окуляр микроскопа, как будто забыл о моем присутствии. Его записи становились все более прилежными. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что этот мальчик ведет настоящее исследование.