Око Озириса. Волшебная шкатулка (сборник)

Он умывает руки и говорит, что это завещание составлено сумасшедшим. И это действительно так. Я просматривала его вчера или третьего дня и совершенно не понимаю, как мог здравомыслящий человек написать такой вздор.

– Значит, у вас есть копия? – живо спросил я, вспомнив напутственные слова Торндайка.

– Да. Вы хотели бы его видеть? Я знаю, отец мой говорил вам о нем. Его стоит прочитать, как любопытный образчик бессмыслицы.

– Мне очень хотелось бы показать его моему другу, доктору Торндайку, – сказал я. – Он говорил, что ему было бы очень интересно прочитать его и познакомиться со всеми его пунктами.

Хорошо было бы дать ему завещание и узнать, что он скажет!

– Я бы ничего не имела против, – ответила она, – но вы знаете моего отца, знаете, вероятно, его ужас перед тем, что он называет «выклянчиванием даровых советов».

– Ему не следует быть таким щепетильным. Доктор Торндайк хочет видеть завещание, потому что это дело его интересует. Он ведь энтузиаст и просит об этом, как о личном одолжении.

– Это очень мило и деликатно с его стороны, и я объясню все моему отцу.

Если он согласится показать копию доктору Торндайку, то я пришлю или принесу ее вам сегодня же вечером. Вы кончили?

Я с сожалением сказал, что кончил, и, оплатив скромный счет, мы вышли.

– Что за человек был ваш дядя? – сразу же спросил я, как только мы очутились на тихой улице. И тут же поспешно добавил: – Я надеюсь, что вы не примете мой вопрос за назойливое любопытство, но в моем представлении ваш дядя является чем-то вроде мистической абстракции, неизвестной величиной какой-то юридической проблемы.

– Мой дядя Джон был очень странным человеком, – задумчиво ответила она. – Очень упрямым, очень своенравным – тем, что люди называют «властным». Безусловно, у него были большие причуды и странности.

– Именно такое впечатление и получается от его завещания, – сказал я.

– Да, и не только от завещания. Возьмите, например, эту нелепую пенсию, которую он назначил моему отцу. Это было не только смешно, но и несправедливо.

Они должны были разделить все состояние поровну, как хотел мой дед. И в то же время он вовсе не был скупым, только он всегда хотел действовать непременно по-своему, и потому часто поступал и несправедливо, и странно.

Мне вспоминается, – продолжала она после небольшой паузы, – один очень любопытный пример его странности и упрямства. Это – пустяк, но очень для него характерный. В его коллекции было одно очень красивое кольцо эпохи восемнадцатой династии.