Око Озириса. Волшебная шкатулка (сборник)

Однако меня дожидалась только одна пациентка, которая с вызывающим видом поздоровалась со мной.

– Это вы, наконец? – сказала она.

– Так точно, мисс Оман. Вы изволите говорить сущую истину. Чем же я могу вам служить?

– Ничем, – был ответ. – Я лечусь у женщины-врача. Но я принесла вам письмо от мистера Беллингэма. Вот оно. – И она сунула мне в руку конверт.

Я быстро пробежал письмо. Мой пациент писал, что провел две бессонные ночи и очень беспокойный день. «Не дадите ли вы мне чего-нибудь, чтобы я мог заснуть?» – просил он.

Я на минуту задумался. Мы, врачи, не слишком охотно прописываем усыпляющие средства незнакомым пациентам, но так как бессонница вещь мучительная, я решил пока что дать ему небольшую дозу брома и обещал заехать, чтобы посмотреть, не понадобятся ли более сильные средства.

– Пусть он лучше сразу примет дозу вот этого лекарства, мисс Оман, – сказал я, подавая ей пузырек, – а я заеду к нему попозже.

– Думаю, что он будет очень рад вас видеть, – ответила она. – Сегодня он в полном одиночестве, мисс Беллингэм не будет дома, а настроение его очень подавленное.

– Я очень благодарен вам за ваше указание, мисс Оман, – ответил я. – Я заеду не с визитом, мне просто хочется поболтать с ним.

– Ему это будет очень приятно. У вас есть свои прекрасные качества, хотя пунктуальность не принадлежит к их числу. – И отпустив мне эту шпильку, мисс Оман заторопилась домой.

В половине девятого я подымался по большой темной лестнице его дома, предшествуемый мисс Оман, которая указывала мне дорогу. Мистер Беллингэм, только что закончивший свой обед, сидел сгорбившись в кресле, устремив мрачный взор на пустой камин. Лицо его просветлело, когда я вошел, но было все же заметно, что он находился в очень подавленном состоянии.

– Очень, очень рад вас видеть, – сказал он, – хотя я боюсь, что причинил вам беспокойство, нарушив ваш вечерний отдых.

– Помилуйте, какое же беспокойство! Я узнал, что вы сегодня в полном одиночестве, и зашел немного поболтать с вами.

– Вы очень любезны, – сказал он. – Боюсь только, что окажусь плохим собеседником. Человек, всецело занятый своими, да вдобавок еще в высокой степени неприятными делами, бывает мало интересным собеседником.

– Может быть, я мешаю вам, вам хочется остаться одному? Скажите мне прямо, – внезапно спохватился я, испугавшись, что, может быть, я явился не вовремя.