Видоизмененный углерод

Она лично знакома с проктором. Что-нибудь ещё?

– Кредитная линия.

– Естественно. Мой банк уже открыл счет на вашу ДНК. Насколько я понимаю, у вас на Харлане система та же.

Облизнув большой палец, я вопросительно поднял его вверх. Банкрофт кивнул.

– Так и у нас. Вы обязательно увидите, что в Бей-Сити есть места, где наличные до сих пор остаются единственным платежным средством. Будем надеяться, вам не придётся проводить в подобных районах много времени, но, если что, вы сможете снять со счёта наличные в любом отделении банка.

Вам необходимо оружие?

– Пока что нет.

Одно из основополагающих правил Вирджинии Видауры гласило: «Перед тем как выбирать инструмент, определи характер предстоящей работы». Одинокое пятно копоти на штукатурке выглядело слишком изящным для того, чтобы впереди меня ждал фестиваль перестрелок.

– Хорошо.

Казалось, Банкрофт озадачен моим ответом. Он уже потянулся к карману рубашки, и ему пришлось завершить это движение, довольно неуклюже.

– Это мой оружейник, – сказал он, протягивая визитную карточку.

 – Я предупрежу, чтобы он ждал вас.

Я взял карточку и мельком взглянул на неё. Надпись затейливым шрифтом: «Маркин и Грин – оружие с 2203 года». Внизу – одинокая строчка цифр. Я убрал карточку в карман.

– Возможно, это и пригодится, – признался я. – Позже. Но мне хотелось бы начать с мягкой посадки. Подождать, пока не уляжется пыль, оглядеться вокруг. Полагаю, вы меня понимаете.

– Да, разумеется. Действуйте, как считаете нужным.

Полностью полагаюсь на вас. – Перехватив взгляд, Банкрофт заглянул мне в глаза. – Однако не забывайте об условиях договора. Я плачу за работу. И я не люблю, когда не оправдывают моё доверие, мистер Ковач.

– Не сомневаюсь в этом, – устало заметил я.

Я вспомнил, как поступила с двумя подчиненными, предавшими её, Рейлина Кавахара. Их звериные крики долго преследовали меня в кошмарных снах. Рассуждения Рейлины, чистившей яблоко под такой аккомпанемент, сводились к тому, что, поскольку сейчас никто по-настоящему не умирает, истинным наказанием может быть лишь страдание.

Я почувствовал, как при воспоминании об этом моё новое лицо поморщилось.

– Что бы ни наговорили обо мне в Корпусе чрезвычайных посланников, это всё чушь собачья. Мое слово по-прежнему крепко. – Я встал. – Вы не могли бы посоветовать, где остановиться в городе? Что-нибудь тихое, среднего уровня.

– Такие гостиницы есть на улице Миссий. Я попрошу кого-нибудь отвезти вас туда.