Темные ущелья

На самом деле, мне говорили, что это благодаря ей совет выдал нам разрешение прибыть сюда.

– Ну… отношения матерей с сыновьями – дело особое. – Клитрен натянуто улыбнулся ей, потягивая вино в одиночку. – У меня-то матери не было, но я кое-кого знал. Женщинам часто не хватает мужества поступить так, как надо. Они плохо справляются с суровыми реалиями жизни.

– Да неужели?

– И, честно говоря, Ланатрей – та еще дыра. Он уже лет двадцать остается летней резиденцией госпожи Ишиль, и я слышал, она там властвует, словно Фирфирдар на троне.

Разумеется, указ про объявление вне закона издан в Трелейне, и Ланатрей обязан его признавать не больше, чем любой другой город Лиги. И все же со стороны Рингила было умно заявиться туда. Пока новости просочились в Трелейн, прошло несколько недель.

– Ланатрей был на пятьсот миль ближе по побережью. – Она постаралась скрыть раздражение в голосе, потому что… мать твою, Гил должен был сам рассказать ей про эту хрень, а не допустить, чтобы она все узнала из вторых рук, от какого-то рыцаря-выскочки с изрубленной мордой и жадным блеском в глазах.

 – Поскольку нам сказали, что любой город Лиги может выдать разрешение на проход по всей территории, не было нужды преодолевать дополнительное расстояние.

Рассудительный кивок.

– Да. И если бы не война, это разрешение было бы отличной возможностью помахать яйцами у Гингрена перед физиономией. Отличный трюк, правда. Объявиться на пороге отцовского дома имперским офицером со всеми бумагами и поглядеть, что он предпримет.

– Вы ко всему относитесь вот так ребячески, принимая близко к сердцу?

– По моему опыту, госпожа, вся эта вонючая навозная телега истории движется именно за счет тех, кто поступает ребячески и принимает все близко к сердцу. – Клитрен скривился, как будто изумленный собственным серьезным тоном. Пожал плечами. – В любом случае, я думаю, можно с уверенностью сказать, что ваш товарищ давным-давно миновал тот этап, на котором у него были с семьей нелады. Дом Эскиатов его изгнал.

Объявил вне закона. Я сам видел декларацию об отказе от кровной мести и печать Гингрена Эскиата на ней. Собственный отец Рингила хочет его смерти.

– Как и вы. – Она вызывающе посмотрела на него.

Клитрен небрежно отмахнулся.

– Мне поручили доставить его в Трелейн в цепях. Если он сочтет нужным сдаться, я так и поступлю. – Его голос стал жестче. – Но если он захочет драться, это можно устроить, а мне хватит его головы в мешке для добычи.