Темные ущелья

Арчет ткнула в него пальцем. – Ты! Войдешь туда – убью на хрен.

Танд пошевелился.

– Моя госпожа, этот человек выказывает явное отсутствие уважения, учитывая его положение. Шутки на наш счет вряд ли останутся безнаказанными.

– Я. Тебя. Прикончу. – Она все еще сверлила взглядом подручного Налмура. – Не испытывай меня, человек.

И внезапно Арчет увидела все мысленным взором, словно перед нею развернулась карта боевой кампании, до сей поры известной лишь по слухам. Как надо поступить, как все произойдет.

Остальные люди Танда, их места в комнате; грубые рукояти ее ножей и то, как до них дотянуться, в какой последовательности; сколько кровавых секунд потребуется, чтобы убить на хрен всех до единого…

«Эти гребаные люди, Арчиди. – Голос Грашгала, почти бесцветный, лишенный всех интонаций, не считая далекого проблеска отчаяния. Кириат излагал ей планы ухода. – Они превратят нас в то, чем мы никогда не были».

Был ли он прав?

Разве она сама не чувствовала это изо дня в день – разъедающее прикосновение человеческой безжалостности, человеческой жестокости, человеческой глупости к переплетению волокон ее души? Медленное разрушение собственных моральных устоев, почвы, от которой она отказывалась с каждым политическим компромиссом, с каждым тщательно обдуманным шагом ради Великой Кириатской Миссии, с каждой ложью, которую она внушала самой себе о необходимых жертвах во имя построения чего-то лучшего…

Вой за дверью не унимался.

До зуда в ладонях хотелось схватиться за ножи.

Может быть, время, мать его, наконец-то пришло.

Менит Танд смотрел на нее как завороженный. Она чувствовала его взгляд, словно тень на краю поля зрения, и что-то в этом взгляде вынудило ее отступить от пропасти.

– Если хочешь жить, уходи, – сказала она наемнику у двери. Теперь ее голос был ровным и таким же пустым, как когда-то у Грашгала. – Налмур, уведи отсюда своих людей.

Налмур возмущенно посмотрел на Танда. Магнат-работорговец рассудительно кивнул.

– Но, господин, этот человек…

– Сломлен.

Забыл? – Арчет устремила взгляд на Критлина. Она не глядела по сторонам, не смотрела на Налмура. Она не доверяла самой себе. – Ты сам сказал, что слышал, как он сломался. «Как гнилая ветка. Такое не пропустишь». Твоя работа здесь окончена, наемник. А теперь убирайся и головорезов своих прихвати.

На то, чтобы очистить дом, ушло меньше минуты. Стоил отдать Налмуру должное, он поддерживал в отряде довольно строгую дисциплину.