Пробужденные фурии

В сгущающихся сумерках на другой стороне баббл-тента кто-то прошел и крикнул что-то на стрип-япе. Оиси улыбнулся и крикнул в ответ. Между ними прокатился смех. Позади я почувствовал запах древесного дыма – кто-то разжег костер. Это был стандартный деКомовский лагерь – временная надутая и затвердевшая баббл-ткань из запасов, которая так же быстро растворится, когда придет время выдвигаться. Не считая случайных ночевок в заброшенных зданиях вроде куэллистского поста прослушивания, я жил с командой Сильви в похожих условиях бо?льшую часть последних пяти недель.

И все же Оиси Эминеску излучал расслабленное тепло, чем отличался от большинства деКомовцев, с которыми я до этого сталкивался. Он был без обычного конкурентного оскала.

– Давно этим занимаешься? – спросил я его.

– О, порядочно. Дольше, чем хотелось бы, но… – пожал плечами. Я кивнул.

– Но платят. Да?

Он кисло улыбнулся.

– Да. У меня младший брат учится на технаря по марсианским артефактам в Миллспорте, обоим родителям нужны новые оболочки, а денег нет.

У нас сейчас такая экономика, что никакая другая работа не покроет расходы. А Мексек так обкорнал образование и пенсионную систему оболочек, что если не платишь, то так и сидишь.

– Да, с тех пор как я здесь был в последний раз, настала полная задница.

– Давно не был, а? – он не давил, в отличие от Плекса. Старомодная харлановская вежливость – он, видимо, решил, что если бы я хотел ему сказать, что отлеживал срок, то я сам бы к этому пришел. А если бы не хотел – ну, это все равно не его дело.

– Да, лет тридцать, сорок. Много перемен.

Он снова пожал плечами.

– К этому шло еще раньше. Все, что куэллисты выжали из первоначального режима Харлана, эти ребята урезали с самого начала. Мексек – просто очередной сменщик на посту.

– Этого врага убить нельзя, – пробормотал я. Он кивнул и закончил цитату:

– Только загнать, побитого, в пучину, и учить детей, чтобы они следили за волнами в ожидании его возвращения.

– Видать, кто-то невнимательно следил за волнами.

– Не в этом дело, Микки, – он смотрел на слабеющий свет на западе, сложив руки. – Просто с ее времен многое изменилось. Какой смысл свергать режим Первых Семей, здесь или еще где, если просто придет Протекторат и за все твои старания спустит на тебя чрезвычайных посланников?

– Что-то в этом есть.

Он снова усмехнулся, на этот раз без горечи.

– Сам, не что-то. А все. Это единственная и главная разница между сейчас и тогда.