Хладные легионы

И громила-ишлинак с топором в руке заорал, что там, в клетке, висит башка его родного дяди, со сгнившими глазами, почернелая…

Они ворвались туда с топотом, пылая звериной яростью. Разбивали лица и мебель, рвали одежду на женщинах, хватали факелы из кронштейнов на стене. Рычали, подбадривая друг друга. Швыряли эти самые факелы за стойку, в переполненный общий зал. Солома на полу вспыхнула, и через миг языки пламени взметнулись до пояса.

А потом раздались нестройные крики, воцарился хаос и все в панике ринулись к дверям.

Он вспомнил, как выбрался наружу и стоял, ухмыляясь, глядя на разгорающийся пожар. Вспомнил, как языки пламени вырывались из окон и лизали низко нависающий карниз. Голова в клетке жарилась, пока балка не прогорела настолько, чтобы перестать выдерживать вес, и клетка рухнула на мостовую, вся в огне. Бревна крыши занялись – дешевое, плохо высушенное дерево, – быстро прогорели и с грохотом рухнули внутрь. Наблюдавшие за происходящим маджаки радостно взревели.

Красно-оранжевые искры закружились на ветру с ароматом корицы.

На следующий год Акал Великий, который был проницательным законотворцем, издал указ. Война против Лиги привела тысячи наемников-маджаков на юг – теперь оскорблять их не позволялось. Названия таверн изменились.

Никто не знал, что случилось со множеством голов. Впрочем, большинство из них на самом деле не принадлежали маджакам.

– …ему, блядь, надо было вести себя поосторожнее. Вот и все, что я хотел сказать.

Эгар моргнул, выныривая из воспоминаний.

Запах несвежего пива, косые лучи света сквозь ставни. Кажется, он пропустил мимо ушей здоровенный кусок из того, что рассказал хозяин таверны.

– И чего?

– Да ничего. Слушай, пойми меня правильно. У меня на твоих соплеменников обид нет. Честное слово. И я продолжаю обслуживать Харата, как всех прочих, будто ничего не случилось. Мне просто кажется, любой должен помнить, кто он есть, и все. Нельзя принимать такие решения, потому что ты озабоченный.

Если он на самом деле хочет перейти в нашу веру – лады, возражать не буду. Откровение говорит, каждый может сделать выбор, даже чужеземец. Но потом нельзя передумать и пожелать все вернуть, как было, лишь потому, что твоя маленькая шлюха тебя бросила и трахается с кем-то еще. Это отступничество, серьезная хрень. И зря он бочку катит на тех, кто служит Цитадели, за то, что они не хотят с ним знаться.

– Так… – Эгар быстро прикинул, что мог пропустить.