Хладные легионы

Он рыдал и что-то бормотал. Ветеран увидел выпавший из его руки меч, хмыкнул и бросил болторез. Поднял оружие, взвесил в руке пару раз, потом ухватил обеими руками, взмахнул и опустил на шею раненого надсмотрщика. Сносный палаческий удар – клинок рассек хребет и большую часть шеи, труп безвольно обмяк на земле. Ветеран размял руки, с отработанной точностью вытер лезвие меча и на миг задержал взгляд на деле рук своих.

– Мы одолевали милю за милей, но продолжали слышать, как они кричат нам вслед, – сообщил он мертвецу.

Вновь послышались крики, что-то будто промчалось сквозь ночной воздух, и раздался неистовый, бессвязный вопль. Ветеран резко обернулся и увидел, как еще один надсмотрщик замахивается на него кистенем. Бывший раб плавно, словно в трансе, отодвинулся и позволил шипастой гире на цепи увязнуть в травянистой земле. Потом шагнул к надсмотрщику, как жених к невесте, и рубанул мечом на уровне живота, пока тот пытался высвободить свое оружие.

– Некоторые из них проклинали нас, – буркнул он одновременно с ударом.

Надсмотрщик заорал, когда сталь рассекла кожаный колет и вонзилась в плоть. Ветеран рванул клинок на себя и разрезал врагу живот, вытащил меч из-под ребер у самого хребта.

– Некоторые, – продолжил он небрежным тоном, – просто плакали.

Позади трупа человека, которого он только что распотрошил, показались еще три фигуры с факелами, вооруженные сталью. Они не спешили нападать, видя трупы товарищей на земле и понимая, что здесь случилось нечто серьезное; встали плечом к плечу и наблюдали.

Но за их спинами показались другие.

Ветеран крепче перехватил меч, нацелил его на надсмотрщиков и дернул головой, приглашая их выйти вперед. В свете факелов, окутанный тенями, он выглядел огромным.

Изуродованное лицо исказилось в ухмылке. Он спросил:

– По-вашему, я похож на гребаного раба?

И хотя в конце концов его одолели, задавив числом, никто из тех, кто услышал этот вопрос, не дожил до рассвета.

Глава четвертая

В углу двора росло дерево из железного сплава; сморщенная металлическая кора поблескивала в лучах послеполуденного солнца.

От ствола падала резкая черная тень, похожая на пролитые чернила, и дробилась на ветвящиеся речушки, которые разбегались по каменным плитам, словно что-то искали. Арчет сидела вне их досягаемости, у противоположной стены, вытянув ноги в сапогах, спиной чувствуя тепло облитого солнцем камня, – и смотрела, как струйки темноты подбираются к ней.