Черный человек

Потом, во время неформального общения, он говорил тихо и сдержанно, по большей части о своей семье, и его глаза практически не останавливались на бюсте Севджи, за что та была ему тихо благодарна. Теперь она пыталась вспомнить его имя, и син ей в этом помог.

– Лейтенант Цай! Как поживаете?

– Капитан, – сухо поправил он. – В январе повысили. Со мной все в порядке настолько, насколько это возможно, учитывая обстоятельства, благодарю вас. Полагаю, вы хотите сразу же осмотреть ваш корабль. То, что от него осталось.

Севджи хмуро кивнула:

– Это было бы целесообразно.

– Мне сказали, – Цай сделал жест людям в форме, и они отступили назад, – что часам к семи у нас будет работающая виртуальная модель. Сейчас наши команды заканчивают с корпусом, но Ровайо, вероятно, уже сказала вам о люках.

– Что их взорвали изнутри, да.

– Капитан, – вступил в разговор Нортон, – нам важно узнать, в каком состоянии пассажиры «Гордости Хоркана». В частности, повреждены ли криосистемы.

Цай, который уже собирался повернуться, чтобы следовать за своими подчиненными, остановился, и его взгляд, казалось, внезапно устремился куда-то вдаль, через док, через залив, настраиваясь на что-то, а память вернулась к событиям, которых сам капитан предпочел бы не касаться. До Севджи вдруг дошло, что за показной горделивой холодностью Койла и Ровайо стояла та же нервозность, а вовсе не зависть к полномочиям столичных гостей, как она раньше думала.

«Они напуганы, – внезапно поняла она.

У Севджи было однажды подобное прозрение, когда она еще только начинала в нью-йоркской полиции и работала по делу о наркотиках и домашнем насилии. Разговаривая с матерью преступника, чье опухшее лицо было покрыто синяками, она вдруг с той же тошнотворной неожиданностью поняла, что эта женщина смотрит на нее как на некое решение своей проблемы, ожидает, будто патрульная Эртекин двадцати трех лет от роду сделает что-то со всем этим дерьмом в ее семье и ее жизни.

Так приятно быть нужной.

– Повреждены, – медленно проговорил Цай. – Да, я думаю, можно и так сказать.

Крышки внешних люков отсутствовали как таковые, их сорвало вместе с крепежом – теперь они, должно быть, где-то на дне Тихого океана. Почерневший огрызок «Гордости Хоркана» стоял на подпорках в сухом доке настолько ровно и устойчиво, насколько вообще позволяла его конструкция.