Заговор Феникса

Капитан приказал установить контрольно-пропускные пункты в каждом главном коридоре и заблокировал все жизненно важные области, которые мог, например, инженерные сети и мостик. Экипажам было приказано держать свои линии, при необходимости рука об руку. Но у них было мало шансов. Бои быстро переместились с палубы на палубу, и когда закончилось огнестрельное оружие, мы все поняли, что скоро умрем.

Кельвин смотрел словно сквозь стену, размышляя.

– Это странная вещь, знаешь ли. Смотреть смерти в глаза и понимать, что ты ничего не можешь сделать.

Как холодная коса, медленно скручивающаяся вокруг шеи, втягивающая тебя внутрь. И вы можете догадаться, о чем я думал?

Саммерс ничего не сказала.

– Эгоистичный ужас! Я думал, что слишком молод, чтобы умереть. И если бы я мог спасти свою шкуру, я бы это сделал, даже если бы это означало оставить всех остальных. Меня не волновал ни долг, ни честь. Я просто хотел жить. Но шансов на спасение не было, и по мере того, как наши мысли превращались из страха смерти в шанс стать одним из них… было очень заманчиво применить на себе последнюю из наших амуниций.

Один человек даже это сделал. Я его не видел. Он завернул за угол – потом хруст! Затем последовал глухой удар его тела. Я…

Кельвин сделал паузу на минуту, встряхнув сознание, освободившись от образов.

– В любом случае, нас поддерживало коммюнике, которое мы получили с крейсера крыла Intel с двумя ротами солдат спецназа. Они сказали, что помощь уже в пути. Нам просто нужно было немного продержаться вместе.

Мне повезло. Я мало что видел в этом действии. Но я слышал эхо криков в шахтах и по коридорам. Вместе с жутким звуком клыков и когтей, чешущихся о переборки. Инфекция дошла до нас как раз в тот момент, когда мы делали аварийный док с крейсером. Последний Стригои, который напал на нас… – Кельвин запнулся, – я уверен, что это был Уилл, или то, что от него осталось. Но злые глаза, смотрящие на нас с предубеждением, не были его. Настоящий Уильям был мертв, и эта шелуха, похожая на него, была больным оскорблением.

Мой друг… с этими вонючими глазами… окровавленная и рваная одежда, подтянутые и бледные мышцы, и клыки были чем-то другим… и это была моя работа – застрелить его… Я был единственным, у кого остались патроны.

Но я колебался. Остальные избили и ударили его дубинкой, а капитан взял мой пистолет и стрелял в Уильяма снова и снова. Но перед смертью ему удалось укусить офицера оперативников.

Глаза Кельвина слезились, но он замаскировал свои эмоции.