Заговор Феникса

Крайне важно, чтобы вы никому не говорили об этом сообщении и о нашей встрече. Я не могу вдаваться в подробности, но вы должны держать это полностью между нами. Не сообщайте никому из вашего экипажа и никому не сообщайте подробности о вашем направлении, цели или пункте назначения. Вы понимаете?

– Да. Хотя мое начальство может потребовать объяснений по поводу смены курса.

– Особенно не говорите вашим командирам.

Он поднял бровь.

– Это легче сказать, чем сделать.

Она улыбнулась.

– Ваш послужной список выставляет вас умным офицером.

– Да, я понимаю.

– Спасибо, Кельвин.

Передача закончилась, и картинка рассеялась, оставив его в покое. Это становится все более и более странным. Он почесал голову.

Она казалась в опасности, возможно, в бегах. С целым флотом под рукой, что может быть для нее опасным? И почему она решила связаться с ним? Он не мог ей помочь.

Итак, Рейден, ты как-то связан с этим.

* * *

Саммерс сидела в кресле командира, наблюдая за работой бригады экипажа, следя за системами корабля. Все казалось упорядоченным и контролируемым, теперь, когда она читала им лекции о правильном поведении. Военный звездолет должен был быть эффективной машиной, а во флоте такое случайное, неподобающее поведение было крайне неприемлемо. Она всегда предполагала, что Разведывательное Крыло придерживается еще более высоких стандартов, в конце концов, туда было труднее попасть, но теперь она знала все намного лучше.

Самым невыносимым из них был эгоистичный командир. Сыпой, небрежный мальчик, которому не хватало опыта и мудрости профессионального капитана. Его самонадеянное безрассудство было именно такое отношение, которое поставило бы их всех в опасность, и его методология была сомнительна в лучшем случае.

Как он выиграл две Серебряные Звезды и две медали за заслуги было вне ее понимания. Удача, или, может быть, он приписывал себе заслуги в чьей-то работе. Жаль, что она никогда не узнает наверняка. Большинство деталей заданий Кельвина были засекречены, что не позволило ей примирить бумажного гения с нахальной, высокомерной молодостью, которую она видела во плоти. Кем бы он ни был, он был настоящим придурком.