Заговор Феникса

Все было черным, за исключением ослепительного сияния часов на тумбочке: 0430 местного времени и 1350 стандартного времени.

Он зевнул и, потянувшись, выполз из постели. Пальцы скользнули по взлохмаченным волосам. Он проспал около 15 часов. Нездоровый результат недосыпания, стресса и слишком большого количества эквариата. Говоря о них… он потянулся к бутылке с таблетками и положил ее обратно в запертый ящик, который затем закопал в одной из своих многочисленных коробок. С его стороны было неаккуратно оставлять бутылку на виду, даже в его собственном помещении.

Если бы кто-нибудь увидел таблетки, у него были бы большие проблемы.

Его рубашка была мокрой, когда он снял ее, и он понял, что не принимал душ больше дня. Необычно для человека, одержимого чистотой, когда гигиена важнее, чем завтрак. Несмотря на протесты желудка, придется подождать еще немного.

Индивидуальный душ был намного больше, чем у него на Ночном ястребе, и пребывание на станции имело еще одно преимущество: горячая вода казалась бесконечной.

Он мыл себя дольше, чем нужно, намыливаясь везде мылом и наслаждаясь успокаивающей температурой и паром. Это расслабляло, как в его личной комнате одиночества. Здесь царило спокойствие, которого не мог предложить даже эквариат, и в расслабленном состоянии его разум блуждал, как во сне.

Пока чириканье не вернуло его в реальность.

Сначала он не знал, что это такое, но, когда он понял, что коммутационная панель отключается, ему пришлось заканчивать с душем. Когда он схватился за полотенце, чтобы обернуть его вокруг себя, то задался вопросом, кто будет звонить ему так рано.

Если это торговый звонок, они поймут, что такое ярость!

Он нажал кнопку на панели, и экран ожил. Синий текст сообщил ему, что идет личный звонок. Кельвин нажал кнопку «Принять» на аудио, но «Отклонить» на изображении, так как трансляция без рубашки была не в его стиле, даже если некоторым людям это могло понравиться.

– Лейтенант-командир Кросс, вы там? – голос был замаскирован компьютерной модуляцией.

– Да, я здесь, – сказал Кельвин. – Кто это? Что вам нужно?

– Я просто хочу, чтобы вы знали… Простите.

Он задался вопросом, не был это какой-то розыгрыш:

– Простить за что?

– За то, что втянул вас в это. Но я надеюсь, когда придет время, вы поймете, что выбора не было.

Кельвин ничего не говорил несколько секунд, задаваясь вопросом, продолжится ли загадочный голос.

Но ничего не произошло.

– Ладно, я понятия не имею, кто это.