Diablo. Королевство тени

Некромант кивнул:

– Во многих магических формулах достаточно лишь немного исказить смысл одного слова, чтобы эффект оказался совершенно противоположным. Заклинание исцеления способно обострить болезнь или даже погубить человека.

– Грегус задумал не просто погубить нас, – пробормотал Джарис Хан. – Он замыслил обречь на проклятие наши души, и ему это почти удалось.

Капитан представил себе женщину, сидящую рядом с ним, низвергнутой в царство Диабло, и содрогнулся. Если бы он мог, он схватил бы мерзавца Грегуса Маци за шею и выкручивал бы, выкручивал, пока тот не стал бы разглядывать исключительно собственные пятки.

– Он бы преуспел, – добавила Этанна, слегка зардевшаяся под взглядом капитана Дюмона, – если бы не мой отец и Тобио.

– Мы попытались повторить уже произнесенную формулу, исправить то, что было перевернуто, и вот вместо Небес или Преисподней мы оказались посреди бескрайнего ничто, этого безвременного царства, из которого мы не можем выбраться.

Фыркнув, Квов Цзин заметил:

– Вам следовало заново прочесть заклинание оттуда! Это простейшая задача для любого хорошо обученного визджерея, а тем паче…

– Не такая уж и простейшая, друг мой, когда все жрецы и маги погублены этим самым заклинанием.

Не способным что-то исправить Джарису Хану и верховному жрецу все же удалось изгнать Грегуса Маци в момент его триумфа. Битва эта стоила Тобио жизни, но, вышвырнув вероломного мага из города, они помешали тому осуществить свой чудовищный план и низвергнуть Урех в царство Великих Воплощений Зла.

Вот так королевство и его жители оказались посреди небытия, в котором нет даже времени, пока не пришел тот миг, когда мир внезапно вновь возник вокруг них, мир, утонувший в глубокой тени.

– Если ты прожил всю свою жизнь в Урехе, то не узнать великую гору Нимир и тень, которую она всегда отбрасывала на наше честное королевство, ты не можешь. Поверив, что наше проклятие неожиданно кончилось, примерно пара десятков моих людей без раздумий бросились за главные ворота. Они лишь хотели почувствовать на своей коже солнце и ласку мягкого ветра. – Хан откинулся на спинку кресла, сейчас он был бледнее некроманта.