World of Warcraft. Волчье сердце

Халдрисса знала, что и слух его острее, чем у многих, но даже с учетом этого обстоятельства удивилась: как ему удалось хоть что-либо расслышать? Ведь даже ночные саблезубы, очевидно, не замечают ничего необычного!

– Я ничего не… – начала было она, но тут же умолкла. Действительно, спереди, издалека, доносился едва уловимый шум. В необычном, тревожащем душу звуке слышалось нечто странное – один и тот же ритм, повторявшийся снова, и снова, и снова.

– Что это? – пробормотал кто-то из остальных.

– Нужно посмотреть. Все остаются здесь! – распорядилась Халдрисса, оглянувшись на свой отряд. – Дальше мы с Заноном пойдем вдвоем. Если понадобитесь, постараемся дать знак.

Прочие Часовые этому ничуть не обрадовались, однако повиновались. Занон погнал своего саблезуба вперед, но куда более медленным, осторожным шагом. Халдрисса в той же манере последовала за ним.

Приблизившись к месту, Занон приготовил глефу. Халдрисса сделала то же.

Мало-помалу жужжание заглушило все вокруг. Резкий, надсадный шум сопровождался треском. По крайней мере, этот звук был командиру знаком. Так трещит ломающееся дерево.

Теперь Халдрисса прекрасно представляла себе, что происходит, хотя подробности от нее до сих пор ускользали. Непрестанно стремящаяся к расширению границ, Орда остро нуждалась в дереве. Строительство, кузницы, растущий флот – все это поглощало древесину, будто ненасытная пасть.

Потому-то Орда и жаждала наложить лапу на Ясеневый лес.

– Дальше будет разумнее пойти пешком, – прошептал Занон.

Согласно кивнув, Халдрисса спешилась, после чего они с Заноном стреножили котов – свободно, больше для виду. Невероятно разумные, ночные саблезубы не нарушат приказа оставаться на месте и ждать зова одного из всадников, так пусть же в случае опасности смогут как можно скорее прийти на помощь.

Первым снова пошел Занон. На ходу младший из ночных эльфов низко пригнулся к земле.

В воздухе веяло запахом топлива пополам с паром – верный признак гоблинской машины. И не одной, а нескольких, судя по сильному, нередко до удушливости, благоуханию.