Кровавое наследие

 – Кроме того, ты спала…

– Не так уж глубоко, чтобы не почувствовать в воздухе твою магию. Ты же обещал, что не будешь разбрасывать тут заклинания. Август кое-что умеет; он мог заметить и заподозрить, что это я!

– Здесь нет опасности.

– Я спрашиваю вновь, демон! Что ты делал?

– Немного изучил шлем, – солгал Ксазакс, перемещаясь в другую половину палатки. – Искал нашего дурня, не сознающего, что носит…

Гнев женщины сменился интересом:

– И ты определил, где он? Если бы я могла рассказать Злорадному больше…

Демон хихикнул, звук резанул по ушам, как гудение разъяренной пчелы, угодившей в кувшин.

– Как, разве мы не договорились, что доспехи никогда не станут его?

– Идиот, шлем все еще у него, и пока мы ищем латы, Август нужен нам!

– Правда, – задумался демон. – Эти узы засели глубоко… этот сказал бы – это кровные узы.

Подбородок женщины вздернулся, когда она откинула волосы назад – признак того, что ведьма рассердилась всерьез, Ксазакс давно понял это.

– И что же это означает?

Тень не колыхнулась.

– Этот просто хотел пошутить, колдунья. Просто пошутить. Мы говорили о вещах, касающихся Бартука, не так ли?

– Демон с чувством юмора. – Галеона не выглядела позабавленной. – Прекрасно, оставляю тебе шутки, а ты оставь мне Августа.

– Этот не собирается занять твое место в генеральской постели…

Ведьма одарила тень испепеляющим взглядом и покинула шатер. Ксазакс знал, что она отправилась на поиски Злорадного, чтобы упрочить свое влияние на него. Демон уважал ее способности в этом смысле, хотя и был уверен, что в схватке между Галеоной и им самим ведьма, несомненно, проиграет.

В конце концов, она всего лишь смертная, а не какой-нибудь мерзкий ангел. Будь она крылатой небожительницей, Ксазакс беспокоился бы больше. Ангелы коварны, они действуют исподтишка, подстраивая всякие шуточки, вместо того чтобы встретиться с неприятелем лицом к лицу.

Тень демона попятилась, прячась в самом темном углу. Никакие ангелы не проникают так далеко, но Ксазакс намерен был оставаться начеку.

Если покажется хоть один, он поприветствует его когтями и медленно распотрошит, обрывая конечности по одной, наслаждаясь сладкозвучной песней его воплей.

– Идите ко мне, если осмелитесь, ангелы, – прошептал он тьме. – Этот встретит вас распростертыми объятиями… а также зубами и когтями!

Скудный огонек единственной масляной лампы внезапно вспыхнул, на краткий миг озарив палатку Галеоны, сделав ее куда светлее, чем обычно.