Кровавое наследие

Норрек обнаружил, что у него нет меча; доспехи не позаботились прихватить оружие, когда выводили человека из гробницы.

Но прежде чем солдат достиг двери, его ноги внезапно подогнулись. Норрек едва не рухнул, но все-таки сумел устоять. Он догадался, что треклятые латы Бартука преподнесли ему сомнительный подарок, позволив войти в заведение самому, вероятно, чтобы никто не заметил чего-то подозрительного.

Еда и отдых были сейчас для Норрека куда важнее собственного достоинства, и солдат толчком распахнул дверь.

Миленькое местечко, здесь приходится присматривать за своим тылом, даже кувыркаясь со служанкой! – Да, Сэдан Трист наверняка бы выдал шуточку вроде этой. Трист, конечно, шлепнулся бы на лавку рядом со всяким, кто предложил ему промочить горло.

Но Сэдан мертв.

– Закрой дверь или убирайся! – прорычал один из сидящих поблизости.

Норрек, не желая нарываться на конфликт, повиновался. Заставляя себя делать вид, будто он только что прибыл сюда, усталый боец вскинул повыше голову и энергично пересек комнату. Тело кричало от боли при каждом движении, но об этом никто не должен был узнать. Дай этим головорезам хоть малейший намек на свою слабость, и они наверняка не постыдятся воспользоваться ею.

Он подошел к человеку, про которого решил, что тот – хозяин гостиницы. Это был весьма упитанный великан, стоящий за потертой исцарапанной стойкой, пугающий больше, чем его клиенты. Из-под старой дорожной шапки торчали патлы сально-каштановых волос. С круглой собачьей морды смотрели крохотные бусинки глаз. Едва войдя в комнату, Норрек почувствовал специфический запах, и теперь понял, от кого, собственно, он исходит.

Если бы он был уверен, что доспехи позволят ему уйти, Норрек прошел бы мимо, несмотря на все свои нужды.

– Чего тебе? – буркнул, наконец, трактирщик, почесывая свое непомерное брюхо.

Рубаху его украшали узоры, сложенные из разнообразных пятен, а прореха под мышкой добавляла элегантности.

– Мне нужна еда. – Ее Норрек должен был получить немедленно.

– А мне нужны деньги.

Деньги. Отчаявшийся солдат едва сдерживал нарастающее разочарование. Они тоже остались там, рядом с окровавленными телами его товарищей.