Весы Великого Змея

Теперь силуэт напоминал вовсе не человека – скорее уж, ветку папоротника или какого-то иного растения…

И все же тревога униматься никак не желала. С досадой переведя дух, Мендельн шагнул в заросли. Риск подобной затеи он вполне сознавал: возможно, насекомые, не дающие остальным покоя, и держатся от него в стороне, но как знать, последуют ли их примеру и крупные плотоядные, о которых рассказывали тораджане?

На его взгляд, ночью джунгли обрели особую прелесть, будто некая таинственная красавица, а опасности, скрывавшиеся во тьме, лишь придавали этой красавице еще большую притягательность.

Примеченный им силуэт должен был отыскаться совсем рядом, однако теперь Мендельн не увидел ничего, напоминающего его хоть отдаленно. Может, все же почудилось? Или тот, кого он заметил, поспешил скрыться, как только понял, что обнаружен?

Плеча коснулась чья-то рука.

Обернувшись, точно ужаленный, Мендельн… не увидел позади никого.

– Кто ты? – прошептал он.

Но джунгли хранили безмолвие. Правду сказать, вокруг сделалось удивительно тихо, слишком уж тихо для мест, голоса коих днем – нередко лишь детский лепет в сравнении с тем, что начинается после заката. Обитателей в джунглях насчитывалось куда больше, чем в целой тысяче Серамов, однако сейчас всех их будто и след простыл. От самых маленьких и до самых огромных – все живое подозрительно затаилось, притихло.

Стоило Мендельну отметить это, слева донесся шорох листвы… а в уголке поля зрения мелькнул некто на двух ногах.

– Избавь меня от своих шуток да фокусов! – прорычал младший из Диомедовых сыновей. – Покажись, а не то!..

Что, собственно, он предпримет в противном случае, Мендельн понятия не имел. Прежде в минуту опасности у него с языка слетали слова того самого древнего языка, которого он знать не знал, слова заклинаний, не раз спасавшие его жизнь, но защитят ли эти слова от прячущегося во тьме? Как знать, как знать…

Прячущийся снова зашевелился, теперь уже справа.

Однако увидел он вовсе не то, чего ожидал.

– Нет… нет, – прохрипел брат Ульдиссиана, отказываясь верить собственным глазам.

«Морок, должно быть… а может, какая-то хитрость», – подумал он.