Лжепророк

– Да, но позволь напомнить: если мы с тобой отправимся в путь, остальные, несомненно, двинутся следом, – сказал Мендельн, махнув рукой в сторону лагеря. – Подозреваю, некоторые, вроде Сарона, уже чувствуют ту же тревогу, что и ты.

– Вот и славно! Расскажем им обо всем, что ты мне рассказал, а после все вместе двинемся на Кеджан. И пусть кланы магов, или кто еще там при власти, его отыщут, не то мы им… Ульдиссиан всего-навсего хотел поговорить, а они вон как с ним обошлись!

– Серентия, такую толпу непременно сочтут угрозой столице.

Однако Серентию это ничуть не смутило.

– Можем и напасть, если не вернут его целым и невредимым! Что тут, по-твоему, дурного? Разве ты ради него не пойдешь и на это?

Ульдиссианов брат испустил шумный вздох.

– Пойду, но жалею, что выбор у нас небогат. Сделаем, как ты предлагаешь.

– Прекрасно! – воскликнула Серентия, отворачиваясь от него. – В таком случае давай, не теряя времени, известим обо всем остальных.

С этим она предоставила Мендельну поспешать вдогонку и устремилась к лагерю, во весь голос зовя к себе Сарона с Йонасом. Проводив ее взглядом, Ульдиссианов брат покачал головой и неохотно двинулся следом.

– Не кончится это добром, – пробормотал он себе под нос, – ох, не кончится…

* * *

Да, то был Малик… тот самый Малик, с ужасающей жестокостью выпотрошивший, освежевавший правителя Парты и его юного сына, чтоб вместе с подручным-морлу, нарядившись в их кожу, одурачить Ульдиссиана.

Конечно, от справедливого возмездия верховный жрец не ушел: по неведению атаковав Лилит в облике Лилии, он погиб той же смертью, что и Итон с сыном, однако вернулся к жизни в виде бесплотного духа, заключенного в раздобытый Мендельном обломок собственной кости. Костью той Мендельн воспользовался, дабы помочь Ульдиссиану в схватке с Лилит, единственным существом, ненавистным Малику более Ульдиссиана.

Но затем, на пороге очередного коридора, призрак Малика велел Ульдиссиану бросить обломок кости вперед. Рассудив, что так нужно для дела, Ульдиссиан послушался. Спустя миг после броска, обломок кости поразил в лоб одного из жрецов, а звали того жреца Дуррамом.