Связующая партия

Иллюзия понемногу рассеивалась, и в свете тающего огня Си-Диез увидела его глаза. Они были большие и зеленые.

– А ты вовремя подоспела, – сказал эльф, делая попытку сесть, но Рапсода решительно уперлась обеими ладонями ему в плечи:

– Не смей! Чудо, если у тебя осталось хоть одно целое ребро.

– Ну… думаю, ты слегка преувеличиваешь, – эльф поглядел на маленькие ладошки, упирающиеся в его грудь, потом перевел взгляд на лицо Си-Диез и усмехнулся, – а ты знаешь, что нужно подчеркнуть, – указал он на сережки певицы.

– Ага, – расплылась в улыбке Рапсода, зажмурив правый, голубой глаз и зажав в кулаке левую сережку с прозрачно-голубыми топазами. Левый глаз и правая серьга сверкнули сапфирово-синим цветом. Эти серьги, сделанные в форме символа, означающего шестнадцатую длительность, были ее гордостью, ее любимой шуткой над самой собой.

– А где же… – начал было эльф, но замялся и продолжил по-другому, – почему милые ручки доброй леди не украшены, как она того заслуживает? Перстень…

Рапсода только отмахнулась, не дав собеседнику договорить:

– Я их вечно теряю.

Тонкие пальцы.

Эльф озадаченно хмыкнул.

– Теряешь, говоришь? Ну тогда возьми мой. Прими, как знак благодарности, так сказать. Ты же не потеряешь такой подарок, верно?

– с этими словами он снял с мизинца правой руки перстень, на котором красовался скрипичный ключ, и протянул его Си-Диез.

– Меня-то и так каждая собака знает, – почему-то добавил он.

– Конечно, как не знать Зеленую Песню, барда, поющего при дворе славного короля Ардении Драумана, да и при дворах других монархов тоже? – ответила Си-Диез, принимая перстень и примеряя его на все пальцы по очереди, – а этот негодяй…

– Он ушел ни с чем, а это главное, – задумчиво ответил Зеленая Песня и вдруг неожиданно спросил, – А состояние моих ребер обязательно должно дать мне погибнуть от жажды? Видишь ли, моя фляга пуста…

– Через минуту здесь будет бурдюк с водой или я не Рапсода Скерцанда Виваче по прозвищу Си-Диез, – вскричала бардесса, вскакивая на ноги и устремляясь сквозь кустарник к своим вещам.

Порывшись в дорожном мешке, она обнаружила, что ее фляга тоже почти опустошена. Рапсода чертыхнулась и вприпрыжку понеслась к ручью, который тек неподалеку от лагеря. Лесистая местность была для нее, словно дом, а в темноте она видела немногим хуже эльфов. Скорее всего потому, что сама она была эльфийкой то ли на четверть, то ли на одну восьмую.