Волк на холме

Тогда и начинать нужно иначе… вот… сейчас…»

Она слышала, как в тонком эфире отблески ее чувств сплетаются в образы, а образы распадаются на отдельные слова, как тучи на снежинки… но поймать их, прежде чем они растают, было не так-то просто.

«Я просила дожди о подмоге,

Но туман оказался ревнив.

Повстречался мне волк на дороге

Между замком и рощей олив…

А вокруг – ни костра, ни ограды.

Значит, быть еще худшей беде.

Я – цыганка, мне в Риме не рады,

И не рады, пожалуй, нигде.

У подножия замковых башен

Я смотрю в колдовские глаза:

Римский волк, ты мне вовсе не страшен!

Не страшней, чем ночная гроза.

Лебединые песни умолкнут,

Птицы канут в холодный туман…

А на шее у Римского волка

Королевский блеснет талисман».

Малена писала, полностью погрузившись в магию слов, и не сразу почувствовала, что Лука смотрит на нее…

Она вздрогнула, когда подняла голову и встретилась с ним взглядом:

– Что?..

Он слегка покраснел, словно Малена поймала его на чем-то постыдном, и полез за сигаретой – универсальным спасательным средством от любой неловкости:

– Ничего… Я это зря, наверно… ты пишешь, а я сижу и пялюсь как баран.

– На барана ты совсем не похож, – быстро сказала Малена, думая, что у него очень интересные глаза – похожие на глаза волка из ее странного предутреннего сна…

«Наверно, это все из-за цвета… они у него серые, но когда свет падает так, как сейчас, становятся голубыми… почти что синими…»

Прекрасные глаза Бруно тоже были синими, как летнее море, но никогда не меняли цвет… и чаще оставались спокойными и прохладными, чем пылали.

– Мне просто чертовски любопытно: что ты все время пишешь? – Лука тоже задал свой вопрос скороговоркой, и поднял ладони вверх, как бы заранее извиняясь, если она рассердится, что он лезет не в свое дело. «Нарушение субординации», кажется, именно так называл подобное поведение старший сержант Маццони, когда Корсо был рядовым солдатом срочной службы.

– Стихи.

– Стихи? Сама, что ли, сочиняешь?

Малена усмехнулась над его ошарашенным видом и кивнула:

– Да… сочиняю. Можно и так сказать.

– Круто… я хочу сказать, здорово. – за всю свою жизнь Принц видел одного-единственного поэта, точнее, человека, способного складывать слова в рифму – Факира, чудаковатого долговязого парня, что года четыре входил в состав «Ядовитой бригады».