Стрела времени. Будущее, которое прошло

Выхваченные всполохами силуэты, поднимавшиеся прямо из почвы, на миг застывали, затем, всё увеличиваясь в размере и нелепо корчась, устремлялись навстречу пламени, а к огненной стене с яростным воем выскакивали всё новые и новые.

– Странная планета этот Уакт, – недовольно передёрнул плечами Майкл. – Столько фактов мы обнаружили, а уложить их все в какую-то логичную, объясняющую всё схему невозможно.

– Возможно всё! На невозможное просто требуется больше времени, – фыркнул Стив. – Не забывай, планета признана годной к заселению.

– Тьфу ты, чёрт побери! – витиевато выругался Майкл, они там, на Земле, наши отчёты, что, не читают вовсе?

– Вот прилетит комиссия, ты всё и спросишь, – рассмеялся Стив.

– Идиоты несчастные, придурки узколобые, – взъярился Майкл, сосредоточенно вглядываясь в развёртывающееся перед ними действо.

Огненный вал поднимался всё выше и выше по холму, а вместе с ним прыгали из-за камней чёрные изломанные силуэты. «Прячущиеся в темноте», как окрестил их Майкл, на миг застывали, когда огонь охватывал их сумрачный контур, однако всё новые и новые появлялись на вершине соседнего холма, возникая прямо в медленно ползущем жидком багряном пламени.

– Смотри, что-то тут не так – огненный вал сжимается, и эти «прячущиеся в темноте» вроде как должны наступать; но почему у меня такое впечатление, что они, продвигаясь вперёд, словно скрываются от него?

Стив внимательно всматривался в мглистую тьму.

– Потому что это как на записи, которую прокручивают в другую сторону. Всё двигается в обратном направлении, – медленно и хрипло проговорил Стив.

– Точно, эта запись – голограмма произошедшего. Мы видим события, которые здесь когда-то случились, – вдруг осенило Майкла.

Они продолжали наблюдать за разворачивающимися событиями. Огненное кольцо добралось до самой башни и заструилось жидкими языками огня уже по её стенам. Затем пламя вспыхнуло и сменило свой цвет с ярко-рыжего с проблесками белых ослепительных искр на багровый. Огонь достиг её куполообразной верхушки, башня холодно сверкнула в глубине густым фиолетовым светом; всё пламя, медленно опустившись, пропало, будто его и не было.