Созвездие разбитых сердец

– Да ладно врать! Все вы, бабы, одинаковые… сопли с сахаром разводите, а правды ни на грош… – он попытался отмахнуться, сбросить ее пальцы с рукава, но она цеплялась за него, как будто и вправду тонула. Тонула – или шла на дно вместе с ним… и вдруг отпустила, шагнула назад, отстранилась, сжалась так, словно он ее в живот ударил. Замерла у стены, обхватив себя руками, в ледяной неподвижности, как будто его злые слова обратили ее в надгробную статую. Это странным образом подействовало на Бердянского и заставило немного протрезветь.

Он тоже замер, тяжело и трудно дыша, как после бега вверх по лестнице, а боль в груди нарастала, хватая за ребра, прошивая тонкими острыми иглами до самого сердца… как у персонажа Лорки, того самого… у Леонардо в сцене объяснения с Невестой… чужой невестой…

Вот она, его дрим-роль – прилюдно разорвать свое сердце!

В памяти невольно всплыли строки монолога, который давным-давно выучил наизусть:

«…От серебра булавок острых

давно уж почернела кровь

в мятежном сне.

казалась сорною травою…»

Мария вдруг вскинула голову, так что ее косы взметнулись тёмными змеями, и, по-прежнему обнимая себя руками, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла глухим, низким, страстным голосом, отчетливо проговаривая каждое слово:

– О, что за скорбь!.. И что за пламя

В моей бушует голове!..

Что за стекло в язык вонзилось!..

Как все смешалось! Не хочу

Делить с тобой постель и пищу,

И что ж?.. – она сделала паузу, и выдохнула с такой мукой, словно вместе со словами из ее горла истекала кровь:

– Увы! Минуты нет,

Когда б к тебе я не стремилась!.

Меня влечешь ты – я иду…

Шагнула вперед, так, что они снова оказались вплотную, и продолжила – нет, не читать театральный монолог, а облекать реальную, едва переносимую душевную боль в кровь и плоть волшебных стихов Лорки:

– Ты говоришь, чтоб я вернулась,

Но я по воздуху несусь

Тебе вослед былинкой легкой…

О, я люблю тебя!.

Павел смотрел на нее, как громом пораженный. Сама того не ведая, не зная, что буквально за секунду до того, он припомнил вдруг объяснение Леонардо с Невестой, Мария ответила ему на слова, что он не осмелился произнести вслух… строфами ровно из той же сцены! Как такое могло произойти?.. Откуда она знала, каким чудом почувствовала?..

Смолчать после такого или высмеять порыв женского страдания было бы самым мерзким поступком в его жизни.