Созвездие разбитых сердец

Посетителей в этот час в кафе не наблюдалось, зато две молоденькие официантки, очень хорошенькие, в коротких форменных черных юбках и белых рубашках с вишневыми галстучками, беззастенчиво разглядывали новенькую, хихикали и перешептывались.

– Этто Фаина, а этто Илона, пудете работать с ними в паааре посменно, Лазич. – менеджер наконец снизошел до представления Марии ее коллег и добавил, скептически скривив губы:

– Ошень надеюсь, что ффы сработаетесь… Наччинаете заффтра с девяти утра, но придете порааааньше, Илона даст фам форму и еще раз ффас проинструктииирует.

Когда Мария оказалась на улице, уже совсем стемнело. Дождь закончился, но над бульваром серебряной сетью повис туман. У театрального подъезда тут и там сбивалась в кучки молодежь, кто-то спрашивал у них лишний билетик на балкон или галерку, подъезжали и отъезжали машины, из которых чинно выбирались зрители первых рядов партера…

У Марии мучительно защемило в груди – «Музеон» отверг ее, и в этом московском театре музыкальной драмы и комедии она чувствовала себя чужой – не актриса и не зритель, так, непонятно кто, ни там, ни тут.

«Так, ну-ка хватит предаваться грустным воспоминаниям и пустым сожалениям! Прошлое осталось в прошлом, его призраки мне не помешают жить дальше…» – решительно встряхнула она себя и, повернувшись к своему новому месту работы спиной, быстро перебежала бульвар, чтобы попасть на остановку нужного ей троллейбуса…

Глава 2. Сэндвич с ветчиной

Еще со школьных лет ранние подъемы – часиков в семь – были для Марии настоящей жестокой пыткой.

Полуголодное существование на протяжении последних шести месяцев, когда она еле-еле сводила концы с концами, имело один несомненный плюс – ничто не заставляло ее вскакивать ни свет ни заря, и Мария спала, сколько хотела. И вот настал тот черный день, когда будильник, мрачно молчавший целых полгода, ликующе заорал прямо ей в ухо, едва электронное табло переключилось на цифру «семь».

– Да слышу… слыыыышу… уймись… – сонно пробормотала Мария и, полежав еще с минуту, с тяжелым вздохом откинула одеяло. Соблазн задержаться в постели следовало преодолеть, иначе ее снова затянет пушистое облако сна, и тогда первый же рабочий день может стать последним.

– Везет же тебе, рыжая сволочь… – с неприкрытой завистью, но без всякой злости обратилась она к громадному огненно-рыжему коту с очень подходящим ему именем Урфин.