Созвездие разбитых сердец

Его появление все-таки застало Марию врасплох – и насмешило одновременно. К ней танцующей походкой жениха, только что укротившего строптивицу Катарину, подошел сам Петруччо и, отвесив церемонный поклон, поймал за руку и трижды поцеловал не там, где обычно принято целовать, а в основание ладони:

– Синьора… Рад вас видеть… Рад и счастлив…

Прикосновение его теплых губ к этой чувствительной точке, тотчас отозвалось в низу живота жарким толчком крови, но Мария призвала на помощь всю свою выдержку и просто кивнула головой в ответ на театральное приветствие.

– Павлуша, ну хватит уже, выйди из образа! Вернись к нам, простым смертным! – пророкотал Баптиста-Минаев, вошедший вслед за Бердянским, под руку с Ниной, исполнявшей роль Катарины. Оба были без грима, но тоже в костюмах.

– Ну что ты, Дим… Бердянский сегодня решил собрать все цветы, даже вонючие… такие, знаешь, что в навозе хорошо растут, – скривив губы, заметила Муравьева. Они с Павлом опять были в ссоре, но Нина была уверена, что все перформансы актера с другими барышнями – в ее честь, рассчитаны на то, чтобы вызвать ревность.

– Нинка, ты хреновый ботаник! – Минаев заржал еще громче, обнял подругу за плечи и повлек в другую сторону. – В навозе вообще-то отлично растут розы и лилии, самые козырные цветочки!

– Ой, да наплевать мне… хоть кактусы! Я устала и пить хочу, что тут есть холодное?

– Да вон, смотри, шампусик, целая батарея…

Проходя мимо Марии, Нина будто случайно толкнула ее локтем, а на Бердянского даже не взглянула… как, впрочем, и он на нее.

Илона и Фаина, заканчивая сервировку фуршетного стола в четыре руки, хотя по-хорошему требовалось восемь, сердито поглядывали на новенькую, но покрикивать на нее при Павле не решались. Марии было поручено разливать шампанское по узким бокалам, а потом разносить по залу на подносе и предлагать гостям, так что дел было невпроворот. Но… разве она могла думать о делах, когда Павел, разгоряченный, наглый, умопомрачительно красивый, стоял так близко, что она чувствовала его неровное дыхание, и так страстно сжимал ей руку?

За первыми гостями в кафе длинной вереницей потянулись другие актеры и сотрудники, работавшие в постановке.

– Павел, отпусти. Мне нужно работать…

Но не тут-то было.