Созвездие разбитых сердец

«Ауди» обиженно рыкнула и почти прыгнула с места в карьер, выдавая нетерпение своего владельца.

«Так… спокойно приятель, а то нырнем с парапета в канал и нахрен утопимся… спокойно… тут езды – от силы три минуты… потерпи, дружок…» – увещевал он своего бойца, готового к марш-броску, а сам при этом улыбался Марии, стараясь не превращать маску светской любезности в оскал голодного зверя… Черная тень все еще касалась его между лопаток, и прогнать ее могли только женские руки, такие белые и ласковые…

***

Мария и Павел толком не помнили, как оказались на этаже, после того, как в тесном лифте вновь набросились друг на друга с жадными поцелуями… На лестничной площадке они едва не сбили с ног соседку, как назло, вышедшую на дневную прогулку со своей клюкой, собакой и авоськой.

– Батюшки святы, осторожнее, молодежь!.. – заворчала старушка, а собака залилась сердитым лаем. – Смотрите, что ль, по сторонам, куда вас только чёрт несёт?! Ни стыда, ни совести у вас нет! Бесстыдники, тьфу!

– Извините… – рассеянно пролепетала Мария, дрожащими руками пытаясь открыть замок – это удалось бы сделать быстрее, если бы не Павел, прижимавшийся к ней сзади и не согласный отпустить хотя бы на миллиметр.

– Паша!.. – замок щелкнул, дверь подалась, но злобная старушенция успела пустить в спину парфянскую стрелу:

– Пааша! Раньше-то Хулио был, а потом еще Виталик… Бессовестная! Куда только мать твоя смотрит!.

– Идите уже, бабуля, лифт уедет! – Павел отмахнулся от этой дряхлой носительницы замшелой советской морали, и, едва дверь открылась, буквально на руках внес Марию в ее дом. В темной прихожей на него пахнуло кофе, ванильным табаком и… чем-то или кем-то меховым… но сейчас больше всего он желал впитывать только ее запах – запах страстно желаемой женщины, готовой принять его.

– Мииааау! – донеслось откуда-то сверху, с полки для шляп, потом нечто огромное завозилось, развернулось, поднялось на лапы – и два ярких, янтарно-желтых глаза пристально уставились прямо в глаза незваному гостю.

– Знакомьтесь… Урфин – это Павел, Павел – это Урфин… – Мария торопливо представила кота и мужчину друг другу, а сама, кое-как скинув ботинки и пальто, отобрала у Бердянского пакет и поспешно пробралась на кухню.