Созвездие разбитых сердец

– В коромысле! – поддразнил он, но, обернувшись, Мария встретила серьезный, испытующий взгляд… под ним сердце сразу забилось чаще, в груди растекся жгучий холодок, а Павел спросил снова:

– Кто ты на самом деле?.. Я хочу знать… что ты делала в Испании? Как попала к нам в театр?.. Почему знаешь роль Невесты наизусть – и что, черт побери, знает про тебя Антон, чего я не знаю? Почему ты ему рассказала про себя, а мне – нет?

Мария выложила гренки на сковородку, залила взбитыми яйцами, вернулась к столу и села напротив Бердянского:

– Ты же меня ни о чем не спрашивал, Паша… а Войновский спрашивал.

Павел покраснел, вызывающе встряхнул головой и, стиснув руки Марии, упрямо повторил:

– Я хочу знать, кто ты!.. Ты же теперь моя Невеста… а я-Леонардо… значит, имею право знать все!

Марии мучительно захотелось спросить – читал ли он до конца «Кровавую свадьбу»?.. – но душа против воли растворилась в счастье, от того, что он называл ее Невестой и видел не просто любовницей – партнершей на сцене…

***

Эдуард Витольдович Вишняускас подъезжал к театру, когда на его сотовый пришел звонок от Павла Бердянского (занесенного в список контактов под игривым прозвищем Чюбчик Кучерявый – именно так, через «ю»).

– Фишняускас у аппараааттта – церемонно растягивая буквы, ответил он на вызов. – Слууушаю тебья, Паффлуууша.

– Здраааавствуй Ээээддичка, мон шееер. – в тон ему ответил Бердянский, искусно сымитировав высокий и несколько манерный голос Вишняускаса, и тут же, что называется, «взял быка за рога»:

– Ты меня ооочень обяжешь, отпустив сегодня Марию Лазич на целый день.

– Лааааазич? – повторил Эдуард с неудовольствием: эта девица не понравилась ему с первого взгляда, и с первого своего появления в театре создавала вокруг себя конфликтную обстановку и напряженную атмосферу. Не говоря уж о проблемах дисциплины, постоянных опозданиях и рассеянности.

– А пошщемууу я тооолжен ее отпустит, Пааафел? Файещька не робот, я ей тепер и так тооолжен сверхурооощные. Если Лааазич хочет ощередной отгул, пуууст пишет заяфление за свой щооот. И самааа за себья проосит.

– Эдичка, мне кажется, ты меня плохо расслышал. – Бердянский свернул любезный тон и заговорил жестко и четко:

– Я же сказал, что Ты Меня Ооочень Обяжешь, уловил? Если нет, перефразирую – я буду тебе должен.