Больничный в новую жизнь

И с мужьями, а не в лаборатории… С возможностью жить восемьсот лет. С возможностью выбрать место жительства и даже род занятий. То есть: надо будет работать.

С одной стороны: это радовало, а с другой – до жути пугало: как устроиться в чужом обществе, не имея ничего… Ни образования этой расы, ни умений, ни стартового капитала. А вдруг там продавцы и не нужны? Как прокормить себя, а ещё и родить? И опять же, муж! Какие у них семейные ценности?

Если этот капитан не соврал, то нас ждёт вполне приемлемое существование.

Все мои воспоминания из больницы можно заключить в одну мысль-вывод: я хочу жить! Я до крайности хочу остаться в живых и наслаждаться каждым моментом.

Мои невесёлые рассуждения прервал писк и, повернув голову, я увидела, что прямо в стене открылась ниша, о существовании которой я даже не подозревала. Подойдя, увидела в ней квадратную форму, закрытую прозрачной плёнкой. Если я правильно понимаю, это еда.

Я поставила эту странную тарелку на стол и сняла плёнку. Запах, что долетел до носа, показался мне весьма приятным и аппетитным.

Тут же нашлись приборы, похожие на вилку и ложку. Я подумала, что если бы меня хотели отравить – сделали бы это, когда я была без сознания. Они вообще могли сделать всё что угодно. Но одели, рассказали о планах и вот: предлагают поесть.

Я попробовала странные белые кусочки в соусе, похожие на картофель, и пюре розового цвета. На вкус вполне съедобно, но эти продукты я не знаю.

После достаточно вкусного обеда, я подобрела и почти все мысли были оптимистичными, все, кроме одной: а что если я откажусь? Меня выбросят в открытый космос? Убьют? Заставят силой? В вариант о возвращении я не верила от слова совсем.

Да и здравый смысл подсказывал, что нужно соглашаться… Что меня ожидало на Земле? Спокойная старость и болезни? Скучная жизнь в одиночестве или в компании такого же стареющего мужчины, которого ещё надо было бы найти.

Здесь, конечно, мужчина прилагается в любом случае, но такой ли это минус, если мне дадут выбрать его самостоятельно?

Не успела я задуматься и над этим, как из-за двери послышался шум. Я вышла, услышав своё имя.

В нашей "общей гостиной" стоял высокий крепкий блондин и смотрел на меня своими до невозможности яркими голубыми глазами.