Чумные псы

Обнюхав тропинку, фокстерьер обнаружил на ней окурок – и испуганно отскочил: ему успел представиться человек-пахнущий-табаком.

Чувствуя себя окончательно сбитым с толку, Надоеда улегся там же, где стоял, потом задрал заднюю лапу и принялся в тысячный раз сдирать с головы клеенку и пластырь. Сегодня его когти нашли за что зацепиться – какую-то складку, которой там раньше не было. Он надавил сильнее, что-то подалось, заскользило… и оголенная макушка ощутила прикосновение холодного воздуха. Отдернув лапу, Надоеда увидел на ней сорванную повязку – мокрую, изорванную, черную.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что это такое. Придя в полный восторг, фокстерьер схватил ее зубами, стал грызть, подбрасывать и ловить…

И тут со склона внизу докатилось эхо свирепого лая.

Оглянувшись, Надоеда вдруг понял, что забыл дорогу ко входу в ущелье. Пока он силился что-то сообразить в темноте, снизу приблизилось быстрое цоканье маленьких копыт. Пес бросился навстречу, двигаясь на звук. Он только-только успел добраться до камня, под которым оставил его лис, как на тропинке появилась овца.

За ней, щелкая зубами у самых копыт, мчался Рауф.

В это же мгновение из ниоткуда возник лис – и залег на тропе, щеря пасть. Овца повернулась в сторону Надоеды и остановилась в нерешительности. Надоеда бросился на нее, и овца, отшатнувшись, полетела вниз головой в черный провал. Рауф, преследовавший ее по пятам, тоже исчез. Послышался рокот катившихся камней, потом раздалось жуткое предсмертное блеяние, оборвавшееся внезапно и резко.

Рауф вновь появился, сверкая белками глаз в скудном свете, и лег, тяжело дыша, в каком-то ярде от края.

– Я видел, как она падала, – сказал он наконец. – Во имя легких и печенки, я не мог остановиться! Я сам чуть не свалился. Ты молодец, Надоеда! Не дал ей развернуться… Эй, погоди-ка! – И Рауф вскинул голову, явно не веря своим глазам. – Что это с тобой?..

– Ты о чем? – спросил фокстерьер.

Но Рауфу было не до разговоров – он принялся обнюхивать и вылизывать глубокий штопаный рубец, тянувшийся через всю голову Надоеды.

Помалкивал и терьер. Рауф обращался с ним как с чужаком, постепенно примиряясь с неожиданной переменой в облике друга.

– Так, говоришь, это человек-пахнущий-табаком тебе голову поджигал?

– Точно не знаю. Я же спал, когда это случилось. Просто я довольно часто чувствую, что она как будто горит. Я ведь разок в нее провалился. Если бы не проволочная сетка… – Надоеда нерешительно поднялся.